Через нескольких монстров, изорванных пулями и осколками, просто перешагнул, не желая проявлять почтения к непонятному врагу.
Опять победа, получается. Отбились, хотя и своих людей положили немало, причастных к чему угодно, только не к потусторонним делам.
И что теперь прикажете делать? Судмедэкспертизы организовывать на предмет выяснения биологической и классовой принадлежности дрессированных питекантропов? Народу что-то объяснять или, наоборот, нагло потребовать объяснений от испанского правительства? Что, мол, вы тут за нечисть развели, своевременно не обеспечили безопасность союзного представительства…
Очень к месту цитатка…
Из полумрака (удивительно, что хотя бы отдельные лампочки в коридорах «Альфонса» продолжали гореть) вдруг возникло его собственное изображение. Сашке показалось, что он набрел на чудом уцелевшее среди взрывов и проливного дождя пуль зеркало. Лишь через секунду сообразил, что у «отражения» в руках не ручной «ДП», а немецкий автомат, одето «оно» иначе, а главное - видит-то он себя «о натюрель», никак не Шестакова.
– Привет, Антон, - сказал он тусклым голосом. - Видишь, повоевали…
– Хорошо повоевали, - улыбнулся форзейль знакомой улыбкой. - Так хорошо, что пора сматываться. Сейчас твои сотрудники набегут, танкисты-герои, еще кто-нибудь… Пресс-конференцию давать будешь?
– Не хотелось бы, - честно ответил измотанный до последней степени Сашка. - А как же?…
– Надеюсь, товарищ нарком впитал достаточно информации, чтобы на ближайший год хватило. Дальше, по мере течения времени, продолжит прогрессировать. Потребуется - поможем… У нас своих забот хватит. Сейчас прихватим пленников - и домой. В Замок. Умоемся, побреемся, в пыточной дыбу наладим… Презабавнейший разговор ожидается…
– Ты чего, монстров в плен взять сумел? - Шульгину это показалось невероятным. Что медведя голыми руками заломать…
– Гораздо интереснее, друг мой, гораздо…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
И все-таки Шульгин, будто ответственный человек, собравшийся в отпуск или, упаси бог, умирать, решил привести в порядок свои дела. Чтоб не попрекнул потом никто вслед недобрым словом. Проблем ведь на самом деле было столько, что лопатой не разгребешь…
Не желал он сейчас видеться ни с Рокоссовским, который с минуты на минуту примчится в разгромленную миссию, ни с Громовым. Не было у него внутренних сил именно сейчас разговаривать с этими людьми. Пусть уж Шестаков, попозже, когда вернет себе собственный кураж.
