Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
— Королева тоже против нас, так ведь?
Райт, кажется, выругался, бросил по сторонам обеспокоенный взгляд, затем взял меня под локоть, увел к лавочке. Пришлось сесть.
— Она хочет понять, не сговорились ли мы. Пойми, в этом случае ее план провалиться.
— Ее план?
— А ты считаешь, все это придумал Эдмунд? Принц всего лишь пешка на шахматной доске, Джина. Я поклялся защищать его. Это слово чести. Но в верности этой суке я не клялся.
Я едва не упала с лавки. Слишком резко и прямолинейно звучали его слова. Слишком даже для меня.
— Объясните мне, что происходит.
Ему не нравилось, когда я чересчур много требовала. Да, что скрывать, ему не нравилась я.
— Хочу понять, почему они все так вас ненавидят. Все, исключая короля. Если бы я могла объяснить ненависть принца его связью с вашей женой, все было бы логично. Но при чем здесь королева? Чем вы ей не угодили?
Похоже, мои «глупые» вопросы оказались еще и не к месту.
— Прими совет, Джина: не стоит играть во взрослые игры со взрослыми людьми не зная элементарных правил.
— Я не ребенок…
По его губам пробежала усмешка, утверждающая, что Райт считает иначе.
— Я не собираюсь учить тебя, как плести интриги.
Он повернул голову, и, проследив его взгляд, я увидела на аллейке Элину, которая искала меня. И увидит здесь… с ним…
Я резко вскочила на ноги, подошла к Райту.
— Милорд, прошу, потерпите, это недолго. Я потом вам все объясню.
Он нахмурился, а я обвила его шею руками, прижалась щекой к мужской груди. Мое сердце в этот момент стучало невероятно громко, и Райт, бьюсь об заклад, слышал этот вселенский набат.
— Она ушла? — шепнула я.
Райт ответил мягким, едва уловимым прикосновением к моим волосам, будто попробовав их на ощупь.
— Она ушла, милорд? — повторила я громче.
Горячая мужская ладонь, освобожденная от перчатки, легла на мою талию.
Я отстранилась, боясь посмотреть в глаза советника, но он привычным жестом вздернул мой подбородок.
— Давай договоримся, Джина, — его глаза стали черными, как ночная мгла, — что ты никогда больше не станешь так делать.
Такие предупреждения он отдавал крайне редко. Сразу понимаешь, если нарушишь, проще покончить с собой.
Разумеется, ему было неприятно.
