Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Он принимал решения. «Да» или «нет». И сейчас он принял очередное взвешенное решение, он однозначно и бесповоротно лишил меня всякой возможности выжить.
— Не смею вас больше задерживать, лорд Берингер, — оборонила я, полагая, что он ждет не дождется, когда меня уведут.
Его взгляд острой сталью скользнул по моему лицу.
— Считаешь, все, что происходит, доставляет мне удовольствие? Или меня радует перспектива твоей смерти? Эта гребаная ситуация хуже занозы в заднице.
С некоторых пор я стала веской фигурой на «шахматной доске».
— Я не знаю, что вас радует и что доставляет вам удовольствие, милорд. Мне лишь кажется, что мы больше не союзники.
Кажется — это слабо сказано.
Райт тихо рассмеялся, снова наполнил бокал. По-моему, он хотел хорошенько надраться, прежде чем объявить мне, что это действительно конец всему. Шансов нет.
— Джина, я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Мы оба знаем, что так будет лучше.
— Я уже сказала вам правду.
Советник некоторое время сидел, обхватив бокал руками и глядя на мерцающие грани хрусталя.
— Тогда последний вопрос, — проговорил мужчина, не поднимая головы: — Ты хочешь жить?
А был ли выбор? Мое сердце разрывалось, кричало, молило.
— А вы? — голос осип. — Захотели бы жить, если бы вас предали близкие и родные, если бы жизнь превратилась в сущий ад, если бы имя и репутация были растоптаны?
Этот вопрос вынудил его поднять на меня взгляд, полный невообразимых, переменчивых эмоций.
— Я знаю, что такое предательство, милая. И я сейчас говорю не о Стелле. Есть вещи гораздо серьезнее, чем женская неверность, поверь мне.
— Тогда не задавайте больше глупых вопросов.
Его печальная улыбка послужила ответом.
— Сейчас тебя отведут в камеру. Ты пробудешь там несколько дней. Если дело решиться без твоего участия, приговор тебе зачитают, — и он бросил в сторону дверей: — Саргол! Увести.
Этот приказ стал отправной точкой в наших взаимоотношениях «палач — жертва».
* * *— Она не лжет, — проговорил советник, облокачиваясь на спинку кресла и потирая виски.
Аарон стоял у окна, наблюдая за размеренным течением облаков по небу. Рассвет был крайне впечатляющий.
— Думаешь, ты ошибся?
— Я не ошибаюсь, — донеслось рычащее из кресла. — Это чертова катастрофа, мать ее. Эта девчонка мне нужна. Нужна живой.
Раздался звук разбившегося стекла.
