В свете утреннего света, Дмитрий Федорович наслаждается первым глотком благословенной чашки кофе, а затем с любовью наблюдает, как она рухнула в кремовой тарелке, распадаясь на две части. Прозрачная жидкость и таинственная темная масса — это священный дар дня для мастера, который ценит каждое мгновение своей работы....
Похоже, «Одна кровь на двоих» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Может, Победный тоже какой-нибудь Чубайс, а она не в курсе, как обычно?
А Юрик-то, Юрик, смотри-ка, прихехе-то какое! А!
А личико-то, личико!
Изменилось, морщины перераспределились, сложившись в подобострастную улыбку, щечки раздулись, бровки приподнялись, глазки светятся услужливой готовностью к подвигам, плечики опустились, спина немного согнулась.
Метаморфоза!
«Убила бы!» — подумала Машка, достигнув наивысшего градуса раздражения.
— Данное приглашение относится исключительно к Марии Владимировне, — хладнокровно, с налетом пренебрежения отозвался господин Победный.
— Мне надо переодеться, — поспешила вставить Маша, прежде чем Юра скажет что-то, в духе своего нового образа.
— В этом нет необходимости, — холодно, ровно произнес Победный, — я приглашаю вас на легкий дачный обед на воздухе. Ваш наряд полностью ответствует моменту.
Машка не удержалась и осмотрела себя.
На ней были белый хлопковый топик с пуговками на груди, широкий, чуть выше талии, белые шорты и тряпичные тенниски на ногах.
В таком виде? К господину Победному в гости?
«А-а! Чтоб вас всех!» — разошлась Маша, разухабилась не по-детски.
— В котором часу оглашенное мероприятие? — спросила она.
— Сейчас.
И, галантно отодвинув стул у нее за спиной, господин Победный предложил ей для опоры согнутую в локте руку, дабы сопроводить даму в гости и отмести все сомнения и возможный отказ.
А про Юру они забыли.
"«Легкий дачный обед на воздухе» происходил на открытой террасе второго этажа, одновременно являющейся крышей над центральным входом. Стол располагался рядом с распахнутой дверью из большой гостиной, в тени тента, и сервирован был как для протокольного приема, с переменой блюд, подаваемых поваром в белом «обмундировании», и лившимся из комнаты музыкальным сопровождением, в виде Генделя.
Машка, уставшая удивляться, злиться, нервничать, чувствовать свое несоответствие интерьеру, бояться, держать спину, лицо и нужный тон, махнула мысленно на все, на что можно было махнуть, а остальное послала туда, куда можно было послать, решив про себя, приглядываясь к хозяину: «Скучаешь? Одному обедать неинтересно? Или надо потренироваться во французском, чтобы не забыть? Да и бог с тобой, Дима!»
Но он почему-то был зол, холоден, хоть и старался держаться дружески и поддерживать беседу.
