В свете утреннего света, Дмитрий Федорович наслаждается первым глотком благословенной чашки кофе, а затем с любовью наблюдает, как она рухнула в кремовой тарелке, распадаясь на две части. Прозрачная жидкость и таинственная темная масса — это священный дар дня для мастера, который ценит каждое мгновение своей работы....
Похоже, «Одна кровь на двоих» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кирилл Павлович любил Машу по-отечески, опекал, уважая ее талант, целеустремленность, настойчивость и колоссальный труд.
Так и говорил:"
"— Машенька, вы настоящий ученый, с большой буквы, с блестящим будущим. Потому что к таланту и интуиции прилагаете колоссальный упорный труд, без которого ученым не стать, будь ты хоть трижды гений!
А Юру не любил, не понимал его присутствия в Машкиной жизни, но с врожденным тактом и интеллигентностью не позволял себе нравоучений и обсуждений. За пять лет Машкиной семейной жизни лишь пару раз не удержался от комментария.
Однажды Юра зашел за ней на кафедру, где они тесным кругом, предваряя громкое официальное чествование, поздравляли академика Ян-сона с наградой. Юра зашел, неся себя и свое недовольство, надменно кивнул окружающим, сообщил, что ждет Машку за дверью, и вынес себя из помещения.
— И как это ты, Машенька, себе такого порт-феленосца отыскала? — грустно спросил Кирилл Павлович.
Он всегда чуть грустил, когда возле Машки шелестело напоминание о Юрике.
Еще один раз он не удержался на заседании научного совета. Она забыла отключить мобильный, Юра позвонил и что-то там требовал, отчитывал. Застигнутая врасплох Маша шепотом лепетала оправдания, прикрыв трубку ладошкой. Кирилл Павлович шел к трибуне для доклада, он остановился возле нее, сидевшей в крайнем кресле у прохода, положил ладонь на плечо, чуть наклонился и тихо сказал:
— Попросите его преувеличенное высочество позвонить чуть позже, — и величаво двинулся дальше.
— Мы договорились в два часа встретиться в ресторане! — отвлек ее от воспоминаний бушующий негодованием «портфеленосец».
— Ты ошибаешься, — спокойно возразила Машка.
Встала, кивнула, извиняясь, и отошла к двери — все-таки ей было неудобно перед академиком.
— Ты это специально сделала? Да? — сообразил Юрик. — Подчеркнуть свою независимость?
— Да бог с тобой, Юра! — остудила его Машка и быстренько глянула на академика. — Мне нет необходимости что-то подчеркивать и демонстрировать тебе. Ты распорядился, а меня твои приказы и распоряжения уже не касаются.
— Ты выставила меня идиотом! Я сижу здесь жду! Это хамство!
Машка просто отключила сеть. Чего ради она должна выслушивать вопли и обвинения чужого человека да еще что-то ему отвечать?
Подумала и выключила телефон совсем.
— Машенька, — осторожно спросил Кирилл Павлович, — у вас какие-то нелады в семье?
— Нет! — радостно улыбаясь, сообщила Машка.
