Просто передайте ей, что у меня срочное дело.
Женщина кладет трубку и идет дальше. Она поднимается к Исаакиевскому собору, кружит по улицам, осень танцует в обнимку с ветром, и женщине одиноко и страшно. Ей хочется остановиться, присесть, но пустота внутри гонит ее вперед, и она кружит по городу, чтобы немного унять ноющую боль в груди. Боль, не покидавшую ее давно.
Этот город был когда-то ее домом. После рождения Аннушки дни, наполненные хлопотами и радостями, стали похожи друг на друга. Как и раньше, Стас приносил домой работу, и все чаще Дана делала ее за него, пока он сидел с малышкой. Тогда же Стас разбил сад, чтобы дочка могла рвать яблоки с веток. И качели, и горка — все делалось для нее.
Дана не понимала, как это раньше не было Аннушки. Не было ее смеха. И этого запаха волосиков — запаха воробушка. И лукавого взгляда голубых, как у Стаса, глаз. Девочка постоянно находила губную помаду и обмазывалась ею с ног до головы. Она чувствует себя маленькой дамой, важно выступая в своих кружевных и бархатных платьицах. Все, чего у Даны не было в детстве, было у Аннушки.
Дана сама справлялась с домом и хозяйством. Можно было кого-нибудь нанять, но она не могла даже помыслить, чтобы впустить в свой дом чужого человека. Ребенок должен есть пищу, приготовленную матерью. Дана успевала все.
Работы у Стаса прибавилось. Его взяли в совет директоров компании, Дана с интересом слушала его, готовила для него отчеты, составляла сводки и проверяла бухгалтерию. Стаса считали невероятно работоспособным, и она радовалась его успехам.
— Смотри, вот здесь и здесь, — Дана показывает Стасу несколько договоров. — Что это за тип — Градский С.И.? Кто он?
— Ну, ты сама понимаешь. При наших налогах честно работать нельзя. — Стас обеспокоенно оглядывается, словно боится, что его могут услышать. — Этот мужик — наша «крыша» в мэрии. Он сейчас как раз на взлете, мы его поддерживаем.
— Он очень неосторожен, если расписывается в платежной ведомости.
— Все на законных основаниях. А вот когда он зай-мет кресло, на которое нацелился, тогда уже другое дело. Почему тебя это беспокоит?
— Меня ничего не беспокоит. Просто, глядя на все это, я теряю веру в человечество.
— Господин Градский — отнюдь не все человечество.
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— У нас опять будет ребенок. Если мы решим его оставить.
— Что значит — решим оставить?
— Я так и думала. Он появится на свет в апреле.
— Он? Откуда ты знаешь, что будет мальчик?
— Потому что девочка у нас уже есть.