Вот, принесла вам конфет.
— Спасибо, но я почти не ем сладкого.
— Отдадите своей девушке или жене. Как вы себя чувствуете?
— Почти сносно. — Он улыбается. — Никакой девушки у меня нет. И жены тоже.
— Я не спрашиваю у вас отчета.
— Это что-то меняет?
— Нет. Ничего не меняет. — Он умоляюще смотрит на нее. — Вы боитесь меня?
— Нет. Я просто вас не знаю.
— Я скоро выйду отсюда, и мы сможем узнать друг друга ближе. Если вы захотите.
— Я ничего не обещаю. В следующий раз и меня пристрелят за компанию. В общем, такой сценарий мне совсем не по вкусу.
— Вы правы, я в отчаянии.
— Но я не сказала «нет».
— Вы не сказали «да».
— Я крайне редко говорю «да». Это слово плохо держится в моей памяти.
Он смотрит на нее. Ему нравится белизна ее кожи, зеленый омут ее глаз, холодных и далеких. Ему хочется посмотреть, какими станут эти глаза в минуты любви, но эта женщина умеет выстроить барьер, который невозможно преодолеть. И это официальное «вы». Наверное, так чувствуют себя охранники королевы. Все правильно. Он и есть охранник. А она? Константин ловит себя на мысли, что совсем ничего не знает о ней. Только имя и номер сотового.
— Вы расскажете мне о себе?
— Нечего рассказывать. — Дана понимает, что ступает на тонкий лед. — Знаете, есть на свете такой город — Верхнеярск?
— И абсолютно ничего от этого не потеряли. Как и я, когда уехала оттуда, чтобы больше никогда не возвращаться. А здесь пока присматриваюсь.
— Пока — нет. Но это ерунда, я что-нибудь придумаю.
— Я могу вам помочь. Это просто.
— Посмотрим. Я еще ничего не решила. Мне пора, Костя.
— Пойдете в ночной клуб?
— Нет. Я больше люблю «Макдоналдс».
— Мне здесь не нравится. Но я могу вам позвонить.
— Вы удивительное создание. Я хочу узнать вас получше.
— Тогда выздоравливайте.
Она дотрагивается до его руки. Пальцы у нее холодные и тонкие. Она выходит из палаты и возвращается в машину.
— Проследи за ней. — Константин привык добиваться того, чего хочет. — Узнай, где живет, узнай все, что можно. Только если она тебя заметит — пеняй на себя.
Небольшой юркий парень выскальзывает из палаты. Константин мысленно ругает себя, но ничего не может с собой поделать. Он хочет знать об этой женщине все. Он и сам не понимает, что происходит, но холодное отстраненное лицо незнакомки приходит в его сны.
— Ну, Костя, вот и ты попался. — Он прислушивается к себе и грустно усмехается: — Признай, приятель, ты влип. Эта крошка, сама того не зная, сильно тебя зацепила.
За свою тридцатисемилетнюю жизнь Константин Подольский видел много разных людей. Его родители, научные работники, имели широкий круг общения, и сам он был человеком контактным.