Впрочем, даже не в него, а в того, кто стоит за ним. Или за ним никто не стоит? Наверное, он все-таки сам по себе. Никто не стал бы тратить деньги на продвижение такого взрывоопасного человека. Нет, этот ублюдок сам по себе, и его хотят либо убрать совсем, либо заставить подчиняться, что вероятнее всего. Но кто?»
Дана прекрасно понимала суть процессов, происходящих в политике. Фундаментальное образование и склонность к анализу сделали ее неплохим аналитиком. Она читала газеты, слушала новости, и выводы, которые она делала, чаще всего были неожиданными, но абсолютно верными. И сейчас она отлично понимала, по краю какой пропасти ходит. Ей надо учитывать теперь новый фактор — появление еще одной заинтересованной стороны.
«Из меня сделали разменную монету, а Костя может натворить глупостей. Надо отсюда выбираться».
— Он говорит, что они не нашли документы.
— Это он говорит, — Дана никогда не слышала этого голоса. — Ты ему веришь?
— Думаю, он сказал правду. Там побывал кто-то еще. Запасных ключей в ящике стола не оказалось, а секретарша клялась, что они там всегда лежали. И в тот день она их видела.
— Они могли сами взять ключи.
— У них были свои, уже давно.
— Это логично. Градский — недоверчивый сукин сын. Думаю, парень не врет.
— Тогда есть еще кто-то?
— Мы узнаем это, когда документы всплывут.
— А что делать с девкой?
— Она видела кого-то из вас?
— Тогда отпусти. Нам ни к чему лишние трупы.
Голоса замолчали. Дана вслушивается в звуки. Вот человек идет по лестнице. Вот открывает чемоданчик — щелкает замочек. Шуршат бумаги.
— Кто еще знает об этой девице? — вновь звучит голос.
— Никто. Мы с Серегой и вы.
— И она не видела вас?
— Нет, не успела. Убрать ее?
— Отпустим. Насколько я понимаю, она ни в чем не замешана?
— Нет. Мы проверяли. Но этот тип просто спятил из-за нее.
— Тогда она пригодится нам живой. Отвезите ее и отпустите. И чтоб ни царапины.
Вот человек снова поднимается по лестнице. Дана знает, он идет к ней.
— Надень на голову мешок, — звучит из-за двери комнаты.
«Можно так не орать, я не глухая, — думает Дана. — Орет, как подорванный…»
— Надела. Что теперь? — отвечает она.
Дана слышит, как открылась дверь. Снова сладковатый запах одеколона, чьи-то руки поднимают ее. Дана осторожно нащупывает «жучок» на одежде и снимает его. Они спускаются с лестницы.
— Осторожно, мы никуда не торопимся.
— Ты странная женщина. Я рад, что не надо тебя убивать.
Дану снова везут в машине. Она лихорадочно раздумывает, как поступить.