Взяв небольшую ягодку, я осторожно попробовала её — и зажмурилась от удовольствия. Действительно вкусно.
— Что стоишь, как не свой, — я подошла к Регану и поднесла к его губам нечто похожее на клубнику. — Проходи, присаживайся.
Дождавшись, когда дракон послушно возьмёт ягоду зубами, я взяла его за руку и потянула к своей постели. Наблюдать за Реганом было весело, и оттого отыгрывать свою роль становилось совсем не так неприятно, как казалось вначале.
Когда Реган подошёл к кровати, я взглянула на него исподлобья и, подумав, толкнула в грудь, заставив сесть. Он молчал, наблюдая за моими действиями.
— Говорят, лесные драконы — отличные врачи, — произнесла я негромко. — Хорошо разбираются в анатомии не только драконов, но и людей.
— А что насчёт Артасов? — я опёрлась о сильные плечи и села на его колени, расставив ноги по обе стороны от него. — В чём вы разбираетесь?
— В физике, — неожиданно ответил он, я чуть не вздрогнула от звука его голоса, но заставила себя ласково провести рукой по коротким волосам, по небритой щеке.
— А что насчёт человеческой анатомии? — мурлыкнула я, прижимаясь лбом к его лбу.
— Драконы живут достаточно долго, чтобы изучить любую науку, но не часто распыляются на слишком далёкие области.
— Значит, если со мной что-то случится, ты не сможешь оказать первую помощь? — кротко вздохнула я.
Реган покачал головой.
— Если только самую простую.
— А дракону? Мне говорили, кланы часто воюют между собой.
— Воинственные времена прошли.
— Теперь вы объединены общей бедой, — протянула я, поглаживая Регана по плечам и рассматривая его ключицы, виднеющиеся из-под широкого выреза лёгкой майки с длинным рукавом.
От внутреннего конца ключицы по прямой линии к жабровому протоку…
— Анатомия драконов не сильно отличается от человеческой, когда мы в таком облике.
— А в другом облике?
Реган чуть отстранился, взглянул на меня с прищуром, и я прикусила язык: неужели догадался? Но, вопреки ожиданиям, он лишь покачал головой:
— В своей первой сущности мы регенерируем с такой скоростью, что врачи уже без надобности.
— Совсем? — искренне удивилась я.
— Не совсем, — признал он. — До тридцати лет мы не меняем сущность, и для детей держали когда-то докторов. Но, как ты знаешь, надобности в них давно не было.
— А если что-то случилось в бою… серьёзное?
— Раны зарастают сами. А болезни лечатся в человеческом обличье. Людей лечить легче.
Прекрасно.
