И почти побежала, но когда оказалась уже совсем рядом с заведением, ее настиг истошный женский крик:
– Помогите! Убили! Человека убили! Кто-нибудь!
Вопль всколыхнул улицу, в домах стали зажигаться огни, и тут Розе показалось, что она узнала ту, которая кричала.
Стоя на пороге заведения в юбке и корсете, Дылда Гаранс, любовница Андреа, трясла головой, разевала рот, надрываясь от крика, и в глазах ее стоял ужас.
– Что случилось? – крикнула Роза, подбегая.
– Андреа зарезали! И еще там… там…
В этот момент Дылда Гаранс увидела платье, в которое была одета Роза, и так поразилась, что на мгновение даже убийство вылетело у нее из головы.
– Не, ну ваще… Где ты так расфуфырилась?
Не отвечая, Роза оттолкнула ее и влетела в дом. Сразу же увидев кровавые следы на ступенях, побежала вверх по лестнице. В коридоре, у стены лежало скрюченное тело Андреа. Роза ужаснулась. Потом пришло изумление: неужели это он? Боже, каким он кажется сейчас маленьким, каким жалким… Услышав голос последовавшего за ней Михаила, подняла глаза.
– Следы ведут вон из той комнаты, – сказал Корф.
– Там комната Викторины, – пробормотала Роза.
Имя ничего не говорило Михаилу, однако он открыл дверь и заглянул внутрь.
Бедная обстановка, большая кровать, на стене – зеркало в красивой двойной раме, потускневшей от времени. На кровати – тело брюнетки в одном нижнем белье. Глаза широко открыты, одна рука касается пола, на который натекла лужа крови. Шкаф распахнут, ящики комода вытащены, все вверх дном… Барон хотел войти, но Роза дернула его за рукав.
– Пошли отсюда! Полицейские уже внизу, я слышу их голоса.
– Как же мы пройдем мимо них?
– Тут есть черный ход. Быстрее, быстрее!
Не раздумывая и не колеблясь, Михаил побежал за Розой. Они выскочили в узенький проулок и со всех ног поспешили прочь.
– Мадемуазель Грюйер? Присаживайтесь, прошу вас.
Пока Михаил и его спутница сидели «У Максима», Папийон и его помощники не тратили время даром. Собственно говоря, комиссар уже собирался уходить домой, когда Бюсси наконец доставил к нему бывшую горничную графа Ковалевского.
– Я надеюсь, это ненадолго? Моя хозяйка… – пробормотала Соланж. Покосилась на стул, который явно не внушал ей доверия, и не окончила фразу.
Комиссар тем временем внимательно разглядывал свою собеседницу. Милое, нежное личико, вздернутый носик, темные локоны свешиваются на чистый высокий лоб. Девушка с открытки, да и только. Одеть бы ее в манто, дать в руки муфту, и она с успехом будет позировать для новогодней картинки с надписью: «С наилучшими пожеланиями». Но глаза – Папийон сразу это почувствовал – с двойным дном. Наверху спокойствие, внизу – скрытая тревога.