Девушка – свидетельница, которая видела кого-то возле особняка в ночь убийства. Сегодня, то есть уже вчера, тебя забрал Папийон, чтобы провести опознание. Свидетельница тебя «не узнала». Ты в порыве благодарности повел ее к мэтру Дусе, купил ей дорогое платье, потом вы сидели «У Максима», а по возвращении мадемуазель в родные пенаты ты зашел вместе с ней и увидел два трупа. Все так? Я ничего не упустила?
– Вот именно, что «но»! Почему ты повел свидетельницу к Дусе? Ты пытался ее подкупить? Это тебя она видела возле особняка?
Михаил закусил губу и с трудом выдавил из себя:
– Почему девушка не сказала об этом комиссару?
– Ты ей что-нибудь обещал?
– Она что-нибудь просила у тебя? Может быть, денег?
– Нет. После опознания мадемуазель Тесье даже не хотела со мной разговаривать.
Амалия поглядела на Розу, сжавшуюся в уголке кресла. Странное поведение для свидетеля? Конечно, странное. Но баронесса была устроена так, что привыкла находить всем странностям объяснение. Самым простым был бы, конечно, шантаж, но моя героиня не стала торопиться с выводами.
– А теперь давай поговорим о том, что ты делал с одиннадцати вечера до четверти третьего утра со вторника на среду. Итак, ты отправился к особняку графа. Зачем?
– Хотел поставить ему на вид недопустимость его поведения.
– А если по-человечески?
Михаил вскинул на мать разом потемневшие глаза.
– Я и сам не знал, что буду делать. Но меня так и подмывало… – Молодой человек запнулся. – Подмывало врезать ему как следует. Когда я переходил через перекресток, ветер сдул с меня фуражку и швырнул ее под колеса автомобиля. Только тогда я заметил, что накрапывает дождь. Прохожие попрятались, на улицах почти никого не было. Эта девушка пыталась заговорить со мной, но я не стал ее слушать. Вскоре я был возле графского особняка.
– Дальше… Я ходил туда-сюда, не решаясь позвонить в дверь. Это было невыносимо…
Мать легонько коснулась руки сына.
– К тому же было уже слишком поздно. А потом у меня пошла кровь от волнения.
– У меня пошла кровь из носа, – беспомощно проговорил Михаил. – Как у гимназиста, понимаешь? Я был на войне, и даже там со мной такого не случалось!
– И что было дальше?
– Я вытер кровь и поспешил домой. Но на площади опять наткнулся на нее, – молодой Корф снова кивнул на Розу. – А на опознании она так на меня посмотрела, что я сразу же понял: узнала. И был уверен, что девица укажет на меня Папийону. Только она этого не сделала. Отцу бы не понравилось, если бы мне пришлось выйти в отставку из-за того, что оказался в неудачное время не в том месте…
Амалия тихо вздохнула.
– А ты никогда не думал, что тебе надо жить не для твоего отца, а для себя?
– Мама, – с неудовольствием проговорил Михаил, – мы уже много раз это обсуждали.