Женщина прячется под воротом свитера, ветер душит. Минут через пять до прибытия экспресса — время, чтобы выбраться из здания вокзала. Я выбираю место между проходной дверью и окнами, где я смогу наблюдать за поездом без видимых поводов для беспокойства. Как только вагон приближается к зданию, свет огней раскрывает темную пустыню, словно созерцая незримое чудо скорости и отчуждения....
Но теперь! Сейчас-то я понимаю, что наша история почище соседской будет. Поверить сложно, но так и было, вот вам крест!
Женщина действительно осенила себя знамением. Я откусила бутерброд, ожидая продолжения.
– Пошел, значит, наш Максик в субботу, пятнадцатого, с другом гулять. Ну а у нас тут что? Сами видели, наверное. Из развлечений – старая площадка детская, что от школы осталась. Саму-то ее прикрыли лет десять уже как. Теперь в райцентр дети ездят. Спасибо хоть автобус дали. В общем, пацаны-то уже большие, двенадцать лет.
Поняв, что рассказ будет долгим, Настя тоже потянулась за бутербродом.
– Говорит мне: ты, мол, что в сарае оставила? А я там, девочки, с осени не была! Что мне там делать? В гвоздях ковыряться? Так ему и сказала. А он знай свое: вынесла, говорит, туда еду, она и пропала, и вонища стоит жуть какая. Только почто мне туда стряпню выносить? У нас холодильник есть, чай, заработали. Но я и сама вспомнила, что, когда мимо сарая давеча шла, тоже почувствовала, будто пахнет нехорошо.
Женщина вдруг закрыла лицо руками и принялась качать головой.
– И зачем я туда пошла, дура? Ничего съестного в сарае не было, конечно же. А вот откуда запах разносится, пришлось поискать. Противный такой, как вспомню… Ой, беда! В общем, нашли мы сверток под верстаком. Черный такой, целлофановый, перемотанный весь.
– И это оказалось не мясо, – догадалась Настя.
– Ох, что было, что было… Выбросить бы сверток этот, да дело с концом! Но мой упертый как баран, доказать мне решил, что я амнезией, или как ее, страдаю. Взял нож с верстака и давай целлофан этот раздербанивать.
Женщина схватила со стола чашку и залпом выпила поостывший чай.
