Женщина прячется под воротом свитера, ветер душит. Минут через пять до прибытия экспресса — время, чтобы выбраться из здания вокзала. Я выбираю место между проходной дверью и окнами, где я смогу наблюдать за поездом без видимых поводов для беспокойства. Как только вагон приближается к зданию, свет огней раскрывает темную пустыню, словно созерцая незримое чудо скорости и отчуждения....
Если это было попыткой пошутить, то, стоило признать, не самой удачной.
– Вы сомневаетесь? – не растерялась я.
– Нисколько, – хохотнул Григорий. – Просто… как бы вам сказать. Если Анна Петровна не хочет, чтобы ее нашли, искать придется долго.
– Умеет заметать следы?
– Ага, а еще искать личную выгоду. Про таких говорят: своего не упустит. Так что, если ее исчезновение – часть плана, она наверняка все заранее хорошо продумала.
– Зачем ей это может быть нужно? Есть от кого скрываться? Пока нет ничего, что могло бы на это указывать.
– А вы подождите, – снова весело отозвался Григорий.
То ли парень знал больше, чем хотел произносить вслух, то ли шутник из него был из ряда вон плохой. Михаил притих, слушая наш диалог, но взгляда с меня не сводил. Я, конечно, слыла девушкой привлекательной, но он скорее не любовался, а наблюдал.
Потратив впустую еще около получаса, я простилась с мужчинами и вышла из здания. Пришлось резюмировать, что ничего существенно нового мне узнать не удалось. Да и шла я по второму кругу.
Я неторопливо шла по тротуару тем же маршрутом, которым меня вез Субботкин. Пройти нужно было около трех кварталов. Подмерзший тротуар существенно затруднял движение, а потому шагала я медленно, внимательно глядя под ноги.
– Татьяна, – услышала я за спиной.
Обернувшись, обнаружила Михаила, который догонял меня, пряча подбородок в высокий меховой ворот куртки.
– Давайте выпьем кофе, – предложил он. – Здесь за углом девятого дома делают отличный латте. Вы с молоком любите?
Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, какие цели преследует мой новый знакомый. Парнем он был очаровательным, но не настолько, чтобы сводить с ним близкое знакомство. Тем не менее что-то подсказывало мне: отказывать не стоит.
– И с молоком, и с сахаром, – улыбнулась я.
Мы свернули за угол и вскоре устроились за крохотным столиком, на котором уместились ровно два наших стакана с напитками и мой телефон. Если бы нам пришло в голову взять по пирожному или маффину, места для них тут точно бы не нашлось.
– Вы на Григория не обижайтесь, – начал Михаил. – Он это от злости.
– На меня? – удивилась я, заподозрив его в женоненавистничестве.
