Архитектор Данилов возвращается домой и обнаруживает смерть жены. Гаишник случайно создает ему алиби, спасая от обвинения. Но несчастья не прекращаются: портится драгоценный проект, возникают новые преграды. Данилову предстоит разобраться в хитросплетении событий и понять, кто стоит за его...
Иначе мы не то что к Новому году, к Первому мая проект не сдадим. Согласны?
Выходит, он вовсе не собирался приглашать ее на свидание?! И про субботу спрашивал просто затем, чтобы объявить, что отныне у них шестидневная рабочая неделя?! Таня немедленно почувствовала себя оскорбленной.
— Я не знаю, — начала она и потрогала щеки. Щеки были горячими, а пальцы холодными, и она быстро опустила руки. — Смогу ли я…
— Я не спрашиваю вас, сможете вы или нет, — перебил ее шеф ледяным тоном, — я просто ставлю вас в известность. В следующую субботу мы работаем. С утра.
— Понятно.
— Пожалуйста, вечером покажите мне расчеты. Бог с ними, с лестницами, пусть будут только фронтоны. Сделаете?
— Да.
— Хорошо. Спасибо.
Он снова уткнулся в компьютер с таким видом, что Таня поняла — аудиенция окончена. Она встала, и он неожиданно поднял голову. Опять сверкнули очки.
— Таня, я прошу не носить на работу одежду, которая может вызвать инфаркт у наших клиентов. Мне все равно, — и тут он пожал плечами под безупречной черной водолазкой, — а люди пугаются. Договорились?
Таня выскочила за дверь так стремительно, что Данилов даже удивился, как она не стукнулась в нее лбом.
Значит, Егорьевское шоссе и горка с подъемником. С девяти часов утра.
Вряд ли она обманывает его. Лиду, Знаменскую и Таню он внес в свой список просто для порядка, потому что именно так делали опытные сыщики в детективах. Подозреваются все, исключений нет. Значит, остались еще Лида и Знаменская.
Последняя позвонила ему сама — как обычно. За субботу и воскресенье она обогатилась очередными идеями о перестройке своего дома и горела желанием немедленно выложить их Данилову.
— Андрюшик, — начала она дивным прокуренным контральто, — это я. Баба-Яга — Знаменская. Соскучились?
— Конечно, Ариадна Филипповна, очень. Я звонил вам в пятницу, чтобы поздравить, но…
— Андрюшик, замолчите. Я не юное создание тридцати шести лет от роду! Я стара, слаба и дьявольски умна. Вам что-нибудь об этом известно?
Данилов засмеялся. Академик Знаменская была второй женщиной после Марты, с которой он действительно мог разговаривать, не опасаясь ничего на свете.
— Так вот. Вы не пожелали проводить меня на банкет, и я весь вечер принуждена была выслушивать идиотские комплименты от разного рода козлов, которые с большим удовольствием перегрызли бы мне горло еще сорок лет назад.
