Еще до болезни, когда он обладал властью и влиянием, я изображала перед ним папенькину дочку, и это работало. Для нас обоих. Но я не дура. Я вижу, как он обращается с Эдди. А ты… я знаю, что с тобой что-то случилось. Дисциплинарный лагерь, о котором ходят слухи? В нем дело? Или все из-за смерти твоей мамы?
– Лагерь, – проговорил я, глядя на огонь в камине. – Дело в нем. Он всему причина.
– Ладно, – медленно произнесла Фейт. – Хочешь об этом поговорить?
Но в голосе ее отчетливо слышалось нежелание. Фейт была не из тех, кто любит потрепаться о серьезных вещах. Но сейчас она сама предложила, и я почти любил ее за это.
– Нет.
Она кивнула и сжала мою руку.
– Прошлая ночь открыла мне глаза, – призналась она. – Ты всегда говорил, что ни к кому не испытываешь чувств. Ни к мужчине, ни к женщине. Я тебе верила. Не понимала и, вероятно, вела себя грубо, но верила. До вчерашнего вечера. Я видела вас с Максом в библиотеке, и то, как вы смотрели друг на друга за ужином… Словно зажегся свет, и я почувствовала большое облегчение. Я за тебя очень рада.
– Почему? – с несчастным видом спросил я.
– Потому что, милый, у тебя все же есть чувства. Внутри большого и сильного мужского тела. Честно говоря, я надеялась, что, вернувшись утром, ты сообщишь о расторжении помолвки. И скажешь, что вы с Максом трахались всю ночь, как кролики.
Окатившая меня волна жара согрела быстрее, чем огонь.
– Мы просто спали, – проговорил я.
– Предсказуемо. Насколько могу судить, Макс не способен воспользоваться пьяным парнем, запутавшимся в своих сексуальных желаниях.
– Я не… запутался.
– Значит, просто отрицаешь. – Она встала на колени и обхватила мое лицо ладонями. – Это не ты. Нельзя всю жизнь принимать холодный душ. Я могла участвовать в этой игре, пока думала, что на кону ничего не стоит. Но теперь я вижу, какова ставка. И не могу допустить, чтобы ты, будучи в кого-то влюблен, женился на мне и стал несчастен.
– Я… ни в кого не влюблен. Я не знаю, как это.
– Ну, у тебя есть шанс узнать. И стать счастливым. Но не со мной.
Счастье. Боже, оно казалось таким далеким. Люди, пострадавшие от «Марш Фарма», счастливы не были. Многие умерли. Мне нужно этим заняться, и поэтому отец должен думать, что перестройка личности прошла успешно. Может, так оно и было. Я попытался представить себя рядом с Максом, не испытывая отравляющего страха или стыда, и не смог."
"– Ты не можешь уйти, Фейт. Прошу тебя. Я должен стать генеральным директором. Не из-за денег… Боже, нет. Это долгая история, но я должен взять компанию под контроль. Ты мне нужна.
Она покачала головой.
– Твой отец отсрочил все на три года. Долгий срок. Даже если мы поженимся и заведем ребенка. – Она делано содрогнулась. – Ты сможешь провести у него на поводке еще три года?
– Нет, – признался я. – Не смогу.