Автор
Медбрат Максим берется ухаживать за сыном богатого миллионера, надеясь улучшить свою жизнь. Но встреча с мрачным и закрытым молодым человеком пробуждает в его сердце неожиданное чувство. Сможет ли его любовь исцелить израненную душу или их связь обречена на падение?
Даже посреди мирового хаоса я, по крайней мере, всегда мог полагаться на то, что Фейт останется собой.
Когда мы вошли в шатер, несколько гостей оценили наши костюмы. Кто-то подходил с поздравлениями.
– С чем? – потребовал я ответа.
Женщина, которую я не узнал, бросила на меня странный взгляд, а затем захихикала.
– Ну надо же, – она повернулась к Фейт. – Он такой забавный.
Фейт склонила голову набок.
– Правда? Откуда вам знать?
– Что это было? – спросил я, когда мы двинулись дальше.
Она пожала узкими плечиками.
– Может, мы уже выиграли конкурс костюмов.
Эдди с Марджори стояли возле длинного стола с закусками. Поблизости, возле котелка с сырным фондю, находилась Рамона. Кусочки хлеба на концах палочек для макания искусно обожгли, и теперь они походили на маленькие черепа.
Марджори красовалась в костюме Капитана Марвела, Рамона оделась Матушкой Гусыней. Женщины приветливо нам улыбнулись и завели ничего не значащую беседу. Брат выбирал оливки из паштета и бросал их на траву, стараясь не испачкаться. Сегодня он носил черный костюм с гофрированным воротником и высокий черный цилиндр.
– Сайлас, дорогой братец, как я рад вас видеть, – он приподнял шляпу перед Фейт, и его тон заметно остыл. – Мисс Бенсон.
– Да ты настоящий щеголь, – проговорила она. – И кто же ты?
– Чарльз Диккенс, конечно. Я очень надеялся, что мой наряд увидит мистер Кауфман. Знаю, ему бы понравилось. Он уже здесь, братец?
Я закрыл глаза, грудь пронзило мгновенной вспышкой боли.
– Я же говорил, Эдди, – произнес я, стараясь сдержать раздражение в голосе. – Он уехал из города.
– Да-да, в Северную Каролину. Но я надеялся, что он уже вернулся.
– Да, ладно…
– Что он там делает?
– Откуда, черт возьми, мне знать?
Эдди отпрянул, словно от пощечины, а Марджори и Рамона отвели взгляд. Фейт сжала мне руку.
– Прости, – проговорил я, обращаясь к Эдди. – Прости, приятель. Я не знаю ни чем он занимается, ни…
«Вернется ли он».
Эдди кивнул, и плечи его расслабились.
– Все в порядке, братец. Я прекрасно понимаю. Я тоже по нему скучаю.
Он проговорил это, глядя в землю. Вполне естественно, обыденно. По крайней мере, так показалось бы любому постороннему слушателю. Но Эдди редко выражался обычно. Как правило, все его фразы облекались в причудливый язык. Но прозвучавшее сейчас в его словах неприкрытое чувство казалось почти потрясением. Оно пробрало меня до мозга костей, обнажив вихрь сбивающих с толку эмоций.
Я осторожно протянул руку и коснулся плеча Эдди.
– И я.
