Автор
В дверях моего дома раздается напевная песенка Ольги — она упаковывает пряди меня в праздничной фольге. Я, как медузу-горгона на фоне экрана смартфона, молчу и злюсь. Участие в реалити-шоу, ставящем на грань моей самооценки, вызывает скепсис даже у поклонников телеканала....
Усевшись на задний диван лимузина, я называю водителю домашний адрес и прижимаюсь к окну. Кристина машет рукой, Инга просто провожает нас глазами.
Я смотрю на них до тех пор, пока машина не выезжает за ворота. Такими они и запечатлеваются у меня в памяти: стервы, которые на поверку оказались добрыми и настоящими.
48
Когда лимузин сворачивает в знакомый двор, плечи наконец обмякают. Я не была дома всего месяц, а кажется будто прошло несколько лет.
Здесь ничего не изменилось с момента моего отъезда: петуньи по-прежнему цветут в клумбах из покрышек, сплетницы-бабульки сидят на лавочке словно никуда не уходили, а стая дворовых котов все так же лениво валяется под окнами.
Помахав водителю на прощанье, я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет детством и приторной туалетной водой нашей соседки.
— Вечно надушится как блядина, — хмыкает баба Лида в подтверждение. — Вонища от ее духов — не продохнуть.
— Здрасьте! — гаркаю я, стремительно шагая к крыльцу. На вежливый диалог с нашим домом престарелых сегодня нет настроения.
— Есения, ты что ли? — щурится одна из бабок. — И не узнать тебя.
— Богатой буду, — бормочу я, торопливо скрываясь в подъезде.
Дверь открывается почти сразу, словно мама ждала меня у порога.
— Сеня! — Без лишних расспросов и ненужного удивления она повисает на моей шее. — Как же я соскучилась!
Обычно я стараюсь поскорее вырваться из ее объятий, но сейчас, обвив ее руками в ответ, замираю без движения. В голосе стучит: «Я дома, и теперь все будет хорошо».
— Ты все-таки похудела, — шелестит над моим ухом.
— Ты меня быстро откормишь, — замечаю я, улыбаясь папе, вышедшему из гостиной с газетой в руках. Он — один из немногих, кто все еще читает бумажную прессу.
— А вот и наша телезвезда! А мы ждали тебя только завтра. Расскажи-ка, каково быть объектом всеобщего внимания?
— Сомнительно, но окей, — фыркаю я, отстранясь от мамы. — У меня есть огромная просьба: давайте хотя бы первые пару часов не обсуждать это шоу.
Родители согласно кивают, но стоит нам только усесться за кухонный стол, начинаются расспросы.
— Ну ты уж нам расскажи, — мама опускает передо мной тарелку борща. — Неужели вас с самого утра заставляли краситься?
— Почти правда. Удивительно, что раковины не забились от кусков штукатурки уже ко второму выпуску.
— А как девочки? — Папа подается вперед. — Мама сказала, ты с одной из них подружилась.
Нахмурившись, я смотрю перед собой.
— Это я думала, что подружилась.
