Автор
В дверях моего дома раздается напевная песенка Ольги — она упаковывает пряди меня в праздничной фольге. Я, как медузу-горгона на фоне экрана смартфона, молчу и злюсь. Участие в реалити-шоу, ставящем на грань моей самооценки, вызывает скепсис даже у поклонников телеканала....
Недоумение, написанное на лице Карины и двух ее подружек-горгулий, заставляет меня ухмыльнуться:
— Много незнакомых слов, да? Ну ничего. Погуглишь, когда вылетишь из шоу.
Неизвестно, сколько времени мы могли бы кусать друг друга, если бы в гостиной не появилась Инга.
За секунды завладев вниманием присутствующих, она с видом стервы-преподавательницы озвучивает завтрашнее расписание: ранний завтрак, имиджевые интервью, встречи с психологом. Я давлю зевок. Какая скучища.
— Есения. — Ее взгляд из-под кошачьей оправы очков устремляется на меня.
По комнате проносится волна возмущенного шепота, и куча неприязненных взглядов как один впиваются в меня. Я нехотя отлепляюсь от дивана. С каких пор я стала такой востребованной?
— Шампанское не пила, скандалов не затевала, любовь к футболу не обрела, — шутливо рапортую я, коснувшись виска ладонью.
— Очень жаль, — сухо произносит женщина. — И раз уж тебе совсем нечем заняться, предлагаю заглянуть к визажисту. Ты договор читала? Мы снимаем сказку о любви, а не документалку о ядерной катастрофе.
— Как скажете, шеф, — весело отзываюсь я. — Люблю людей с чувством юмора.
— А я их терпеть не могу. Твой сарказм — это пикантная приправа в сладком бульоне, но советую не переборщить. На индивидуальных интервью постарайся не облажаться.
— Если бы я еще понимала, что в вашем понимании — не облажаться.
— Ты прекрасно все понимаешь, — отрезает Инга. — Продолжай будь крысой в окружении белок. В этом твоя фишка.
— Надеюсь, никто не ждет, что я начну гадить по углам и грызть мебель?
— Ты снова перебарщиваешь.
— А за комплимент спасибо! — Я с преувеличенным восторгом округляю рот. — Десятиминутная планка творит чудеса.
Припечатав меня неприязненным взглядом, Инга разворачивается на своих сучьих лакированных шпильках и уходит. Я смотрю ей в спину, с упоением молясь о спасительном пендале, который отправит меня домой.
— Получила указания от злой мачехи?
Я поворачиваюсь, с настороженностью глядя на Лику, обладательницу тюльпана номера два. По ее доброжелательной улыбке сразу и не скажешь, что она пришла кидаться беличьими какашками.
— Вроде того, — я возвращаю ей улыбку, устав от имиджа злой оголодавшей крысы. — Напомнила, что мое лицо без косметики — это моветон, и нужно полюбиться зрителю.
— Я и сама успела устать от этой театральной постановки. Камеры все записывают.
