Интересно, пришло ли в голову сэру Джонатану поинтересоваться, чего хотел сам Джосайя? Вряд ли. И, конечно же, он не интересовался чувствами Эсмеральды, когда выдавал ее замуж за человека вдвое старше.
Перед ее мысленным взором возникло лицо Дропса. Он смотрел на нее, чуть прищурив глаза, и Сьюзан прилежно занялась самопроверкой. Объективна ли она? Она смотрит на Джонатана Диглби из сегодняшнего дня, но что ей известно о дне вчерашнем? Смогла бы она предложить сыну лучшее будущее? И, кстати, о сыне. Разве они с Джейкобом не обсуждали будущее Джо всего полтора года назад? Ему было только семь, а Джейкоб уже мечтал о том, что Джо поступит в Кембридж, только потому, что сам его окончил. Выходит, она не так уж отличается от Джонатана Диглби.
– Сьюзан, вы не хотите взглянуть?
– Что? – Она поняла, что все это время Анна-Лиза и лорд продолжали беседовать, и ужасно смутилась. – Простите, я задумалась.
Лорд вежливо кивнул и пояснил:
– Мисс Белински напомнила мне о коллекции пейзажей из нашего сада. Эта традиция началась как раз при Джонатане Диглби и продержалась до начала войны. Конечно, многие картины ныне утрачены, но те, что остались, дают представление о былом величии. Думаю, вам будет интересно взглянуть, какую красоту создавали и поддерживали ваши предки.
Сьюзан с радостью согласилась. Она снова взялась за коляску, и они направились в северное крыло. Лорд указывал им дорогу, а Анна-Лиза включала и выключала свет там, где они проходили.
Для Сьюзан это шествие стало чередой вспышек. Щелк – маленькая проходная комнатка, вся розовая и кружевная. На стене – гобелен с пастушкой. Щелк – вот и нет ее, исчезла во тьме. Щелк – длинный пустой коридор, гулкий, холодный, с запахом плесени. Щелк – пропал, и вместо него – гостиная с фортепиано. Крышка поднята, ноты открыты на «Лунном свете» Дебюсси. Как будто музыканта что-то отвлекло, но он вот-вот вернется и его пальцы снова полетят по клавишам.
– Сэр, а в замке нет привидений? – вдруг спросила Анна-Лиза, и Сьюзан поняла, что та чувствует то же самое.
– Ну, ведь это очень старый замок, верно? – ответил лорд. – Когда-то это были комнаты моей матери и моей сестры. Они обустроили крыло по своему вкусу. Проводили здесь приемы и танцы, а после войны гостиная стала штабом благотворительного общества, которое организовала моя мать. Вы его знаете, оно существует до сих пор. Правда, теперь вместо званых вечеров и танцев у них лыжные пробеги. С остановкой в госпитале.
Анна-Лиза хихикнула. Лорд тоже чуть улыбнулся. А потом добавил:
– В последние годы я сюда почти не захожу. Незачем.
Женщины помимо воли переглянулись. Голос старика звучал ровно, будто он говорил о погоде. Но слова были тяжелыми, как свинец.