Его глаза, такие родные и такие далекие… – Я буду делать все, что ты скажешь. Дорога не должна быть трудной. На земле гораздо хуже.
Как она права. Он заметил это уже давно – в небе даже легче дышать. Поэтому он просто кивнул и вышел на связь с диспетчером, требуя немедленного взлета.
Их пропустили вне очереди. На какое-то время аэропорт замер: огромные лайнеры встали, пропуская на взлетную полосу небольшой премиумный «Бомбардье Челленджер». Саид поднял самолет в воздух, и Вирджиния расслабилась. Впереди многочасовой полет, и они опять вдвоем в небе. Где-то в глубине души она хотела этого, но не такой ценой.
Зачем он это сделал? Зачем прикоснулся к ее ладони в присутствии отца, наверняка разозлив его этим жестом? Как ни старалась Вирджиния гнать от себя подобные мысли, думалось против воли. Саид второй раз пришел ей на помощь. Как будто Бог, его Аллах, посылал его к ней. И с ним становилось все легко.
Она обернулась на его голос, но произнесла лишь:
– За такое не говорят «спасибо», я сделал это от чистого сердца. Я знаю, что ты любишь свою бабушку. Ты так часто ее вспоминала, что мне кажется, я тоже ее знаю.
– Она бы тебе понравилась, – задумчиво произнесла девушка.
– Я с большой радостью с ней познакомлюсь.
Он пытался поддержать ее, но нужных слов не находилось. Все, что он мог сделать, – это помочь делом. Он нашел самолет и вез ее в Лондон – на встречу с еще одним мощным ударом судьбы, тяжелейшим испытанием – уходом из жизни близкого и дорогого человека…
– Как быть сильной, Саид?
– Ты самая сильная женщина из всех, что я когда-либо встречал.
Небо. Облака оставались далеко внизу, а самолет поднимался все выше и выше. На такой высоте Вирджиния не летала еще ни разу. Еще чуть-чуть, и они окажутся в космосе, совсем близко к звездам. Хотелось лететь здесь вечно. Она посмотрела в окно, понимая, что это самый комфортный момент в ее жизни. Самолет, небо и рядом мужчина… Тот, о ком она в последнее время думала все чаще и чаще. Вирджинии захотелось остановить этот счастливый момент, нажать на «стоп», как в фильме, и, закрыв глаза, открыть их через пять лет, увидев ту же картину. Но это невозможно.
Иногда она поглядывала на часы, отсчитывая, сколько времени осталось до посадки в Хитроу. Все меньше и меньше. Сердце сжималось от волнения, глаза наполнялись слезами, но надо было сдерживаться, и она отводила взгляд. Саид не должен видеть ее слез. Любые слезы – это признак слабости, а она пилот. Она обязана думать только о полете и технических моментах.
Саид видел, что Вирджиния подавлена. Он видел ее страх, хотя она пыталась спрятать его, старалась казаться сильной. Хотелось прижать девушку к себе крепко-крепко, так, чтобы она могла заплакать и выплеснуть все, что копилось внутри.