– Вирджиния Фернандес на связи. Я слушаю.
– Вас просит зайти к себе Мухаммед Шараф аль-Дин.
– Зачем? – не поняла она. Даже Арчер остановился у двери, ожидая ответа.
– Я не знаю, его секретарь попросил меня передать только это.
– Странно, – пробормотала девушка, а сердце предательски забилось от волнения. Эта фамилия у нее ассоциировалась далеко не с Мухаммедом. Она вообще напрочь забыла о нем как о хозяине «Arabia Airlines».
Она встала со своего места и взглянула на Джека.
– Я пойду с тобой, – произнес Арчер. – Интересно, что ему от тебя надо? Боюсь даже представить.
– И не надо ничего представлять. Иди домой, я позвоню тебе и все расскажу. Скорее всего, это по работе.
Они вышли вместе, но разошлись по разные стороны. Пока Вирджиния шла по темному коридору, ее мучили вопросы. Может, Мухаммеду не нравится, как она работает? То болезнь, то смерть бабушки. Она практически не бывает в рейсах. Но все плохое позади, впереди целая жизнь, полная полетов. Она очень надеялась, что повод для ее приглашения – это не увольнение из-за кризиса. Саид не одобрил бы такое решение отца. Он обещал, что никто не будет уволен.
Она кивнула Фрэнку, поставила чемодан, и тот открыл ей дверь в кабинет босса. Прежде чем зайти внутрь, взгляд задержался на другой двери с надписью «Саид Шараф аль-Дин», и легкая теплая улыбка заиграла на ее губах. Интересно, он тут? Сидит за этой дверью и, возможно, даже знает, что она здесь. А может, нет. Саид нашел бы предлог увидеть свою хайяти.
Она отвернулась и зашла внутрь. Приглушенный свет заставил сощуриться, но она отчетливо видела Мухаммеда. Во всем белом, в темноте он выглядел как Бог.
– Салам, – всматриваясь в его лицо, произнесла девушка. Ей показалось, что Мухаммед чем-то озабочен. Он свел брови, и его вид стал грозным. Неужели намерен ее уволить?
– Уа-алейкум ас-салям, Вирджиния, присаживайся. Я хочу поговорить с тобой.
Что может быть страшнее слов «Я хочу поговорить с тобой»? Такая фраза вводит человека в легкий ступор, заставляет затаить дыхание и гадать о причине разговора. А еще – молиться Богу, чтобы не быть уволенной из авиакомпании. Отец бы не пережил такого.
Она скромно села на край кресла, стоящего напротив его стола. Слава богу, одета она была подобающе: кроме кистей рук и лица, все было прикрыто. Эти арабы… Их правила она старалась соблюдать, но сейчас не знала, как лучше сесть и куда положить руки. Она просто сцепила пальцы в замок и положила их на колени, как на экзамене.
– Вирджиния, – начал свою речь Мухаммед, – я взял тебя в летный институт не потому, что твой отец пилот, и не потому, что он просил меня сделать это. Я увидел в тебе стержень, который укрепил бы нашу авиакомпанию.