– Он будет вести себя тихо, как мышь, – прошептала Милена, слегка покраснев. Почему-то сейчас ей вспомнились поцелуи и ухаживания Джека.
– Ты издеваешься? – скорчил гримасу Джек, чем насмешил Ричарда. – Мышь на борту – это чревато аварийной посадкой. Пусть он будет человеком. Я даже разрешу ему побывать в кокпите.
Раздался счастливый возглас ребенка, и Милена разозлилась про себя.
– Я полечу с тобой в кабине?
– Если будешь вести себя тихо. – Арчер присел, смотря в глаза Ричарду. – Кстати, мы летим в Париж, где есть зоопарк. Ведь я обещал отвести туда твою маму. – Он исподлобья взглянул на Милену, та недовольно отвернулась. Хорошенькое ее ждало путешествие.
Ричард зашел с Джеком в кокпит и восторженно вскрикнул:
– Ух ты! Я тоже хочу быть пилотом!
И тут же начал рассматривать кнопки на панели. А Милена, стоявшая у двери в кабину пилотов, перевела шокированный взгляд на сына, но встретилась взглядом не с Ричардом, а с Арчером. Тот гордо улыбнулся и снял фуражку:
– Я же говорил, что он будет пилотом.
– Да! – крикнул Ричард. – Как мой папа!
Теперь удивился Арчер. Даже Милена потеряла дар речи.
– Твой отец пилот? – Этот вопрос он задал мальчику. – И где он?
– Хватит, Джек! – прервала их разговор Милена, сил не было слушать все это.
Арчер не знал, на кого смотреть. Его второй пилот тоже проявил любопытство – даже отложил чек-лист.
– Улетел, – прошептал тот, – и больше никогда не возвращался. Умер, наверное.
На лице Джека сначала отразилось отвращение, но он продолжал допытываться:
– Ты его видел когда-нибудь?
Он заметил, как недовольно отвела взгляд Милена. Еще пара вопросов ее сыну, и она спрыгнет с самолета.
– Не-а, – однозначно ответил Ричард.
Арчер кивнул Милене, пытаясь подбодрить. Подошел к ней ближе и прошептал:
– Многие так делают.
– Как? – грубо произнесла она, уже жалея, что взяла сына с собой. Надо было поменяться рейсами. На этом – слишком тесно.
– Приписывают горе-папаше настоящую мужскую профессию. Чтобы ребенок думал о нем как о герое.
Джек так спокойно это говорил, что захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Она сделает это словами:
– К сожалению, даже в настоящей мужской профессии есть такие экземпляры. Пойдем, Рич, я посажу тебя в кресло.
Весь полет Милена кипела от злости на саму себя. Надо было выдумать для сына другую историю, менее примечательную. Например, его папа был разносчиком газет. Или барменом. Или водителем фуры. А она даже выдумывать не стала. Просто сказала правду.