Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Вероника едва узнала бывшего мужа: очень худой, черные тени вокруг глаз, нехороший цвет лица – синевато-зеленый, темный какой-то… В черном длинном кожаном пальто известной итальянской марки – в прошлом году покупали вместе.
– А, Ника… Пришла? – одними губами улыбнулся Тарас. – Что так смотришь? Не узнаешь?
– Узнаю… – вырвалось у нее. Тарас чем-то напоминал Черного Канцлера. Носферату из старого, немого, черно-белого фильма… «Тарас продал свою душу Черному Канцлеру. Он сам теперь – Черный Канцлер!»
– Ника! Ника, ты не должна была… – начал Клим.
– Правда, Ника, как ты нашла нас?
– Лиля… – едва вымолвила она.
– Ах, Лиля! Так я и знал, что она подслушивала… – скривился Тарас. На коленях у него лежала большая черная папка, в которой он обычно носил документы.
– Ника, иди домой, – спокойно произнес Клим. – Пожалуйста.
– Домой? Нет уж! Без тебя не пойду…
– Ника, иди.
– Я не могу! – закричала она, глядя в глаза Климу. – Зачем ты меня гонишь? Я не могу без тебя…
Клим встал, подошел к ней близко, положил руку на плечо:
– Ника, иди домой.
– Я боюсь за тебя! – едва слышно прошептала она.
– А я – за тебя. Поэтому иди домой. Сейчас же.
Вероника вдруг представила те минуты, что она проведет без Клима, ожидая его. Такая мука!
– Нет. Клим, он плохой… Бойся его. Бойся!
– Вот еще… Не буду я его бояться.
– Какой же ты упрямый! – в бессильном отчаянии прошипела Вероника.
– А уж ты какая… – коротко засмеялся Клим.
– Не верь ему.
– Я не верю. Иди.
Тарас сзади зашевелился:
– Что же ты гонишь ее, Клим? Она искала тебя двадцать лет, носом землю рыла, а ты ее гонишь?.. Не-хо-ро-шо-о…
Клим оглянулся, ничего ему не сказал. Он старался сдерживать себя, потому что рядом была Вероника.
– Ника, останься, – продолжил Тарас. – Посиди со мной рядом… – Он одной рукой похлопал по скамейке. – Какая она у нас хорошенькая, а, Клим? Да? Эти волосы, эти глаза, эта трогательная шейка… Ника, поправь шарфик, а то горлышко застудишь!
Ника машинально прикоснулась к шарфу.
– Ника, иди, – негромко произнес Клим, стоя к ней лицом.
– Ника, останься!
* * *Тарас долго думал, кто же виноват больше – Ника или Клим? Кто из них сломал ему жизнь, кто превратил его в ничтожество, кто сделал из него посмешище?.. Сначала он во всем обвинял Клима, потом жену-предательницу, потом снова Клима… Надо было наказать виновного. И нельзя было ошибиться.
