Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Вот я ни за что бы в учителя не пошел… Даже за миллион!
– Был бы тут Максимыч, он бы много чего интересного рассказал, – в беседу опять вступила Рита Лымарь. – Когда Клим пропал, он его тоже пытался найти… Помогал многим ребятам, кто-то там чуть в тюрьму не загремел – из того класса, который после нас шел. Так Максимыч вызволял…
– А Мухин-то где? – неожиданно заорал кто-то из угла. – Жень, где Мухин?
Женя Мещерская передернула плечами, ответила насмешливо:
– Откуда я знаю… Я не жена ему!
– А помните Черного Канцлера? – вдруг улыбнулся Витя Ерохин чему-то своему.
– Кого-кого?
– Что-то знакомое…
– Это колдун!
Беседа опять приняла новый оборот.
Ерохин охотно принялся объяснять:
– Нет, Черный Канцлер – не колдун. Это мужик такой был, то ли сто, то ли двести лет назад помер… У него склеп на Переведеновском…
– Где?
– На Переведеновском кладбище! И, типа, если на том склепе желание свое написать, то оно непременно сбудется.
– Бегал я туда… Писал, писал сколько раз… – обиженно пожаловался Алеша Грушин, уже изрядно пьяненький.
– Это из серии «городские легенды», – интеллигентно блестя очками, начал Альберт. – Я об этом Черном Канцлере читал где-то… Никакой он не Черный Канцлер, а чиновник в царской России – то ли статский советник, то ли тайный советник, бог его знает. Но действительно занимал высокий чин в какой-то канцелярии – то ли при Николае Первом, то ли при Александре Втором. Имени не помню – то ли фон Дорн, то ли фон Борн… Берг…
– Неважно! Дальше-то что?
– Всю жизнь этот Черный Канцлер провел в своей конторе, ничем больше не интересовался – только карьера и деньги.
– Туфта, – скорбно кивнул Алеша Грушин.
– Минутку-минутку, а девушку-то ему удалось приворожить? – заволновалась Рита Лымарь.
– По-моему, нет, – развел руками Альберт.
– Бред какой-то… – хихикнула Ира Гвоздева.
