Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Но внешне… Андрей Максимович полысел (только какой-то цыплячий пух на макушке остался), очень сильно похудел, а его знаменитые усы поседели. Цвет лица – желтовато-зеленый. И еще – он опирался на палочку.
«Ведь совсем не старый… – с болью в сердце подумала Вероника. – Ему же шестьдесят пять должно быть только!»
– …какие ученики, говорю? Из института? Нет, отвечает – те, которых ты в школе еще учил… Я удивился – надо же, кто-то помнит меня… Я ж девятнадцать лет как из школы ушел!
– Мы вас помним, мы вас любим! – загалдели все наперебой.
– Ну вот, я и сбежал из больницы – прямо к вам. Сашка меня не пускала, так я сам удрал! – с ликующим торжеством сообщил Мессинов.
Ахи, охи, душераздирающие стоны в толпе.
– Из какой больницы? – быстро спросила Вероника.
– Да на Каширке которая…
Некоторые не поняли ответа Максимыча. Мало ли больниц в Москве… Но другие – поняли сразу. Это читалось по лицам. Первые начали читать по лицам вторых – и постепенно в зале установилась тишина. «Немного приболел…» – вспомнила Вероника фразу Саши, дочки Мессинова.
– Да вы чего? – рассердился Андрей Максимович. – Подумаешь… Сейчас доктора какие! Вылечат. Было бы желание…
Кто-то в толпе вспомнил Маринку Вайсброд:
– Вот у Маринки желания не было…
– Нет-нет, сейчас такие доктора… и оборудование…
– Давайте за стол, поболтаем, а то чего тут толпимся, – решительно скомандовал Андрей Максимович.
Опираясь на палочку, Максимыч заковылял в зал.
Те, кто шел за ним, переглядывались расстроенно.
– Слушай, я не поняла, что это за больница такая? – шепнула Лиля Веронике.
– Онкоцентр, – коротко ответила она.
– Да?!
За Максимычем ухаживали наперебой.
– Андрей Максимович, что вам заказать? Рыбу, мясо?
– А салатика?
– Пить чего будете?"
"– Да не хочу я ничего есть! – с досадой отмахнулся учитель. – Из-за этой химиотерапии, будь она неладна, в горло ничего не идет! Съем чего, а оно назад все лезет, – простодушно признался он. – Химика добила химиотерапия… Каламбур!
– Ну хоть салат!
– Ладно, чуть-чуть… Э, куда? Вина не надо… Ритка, убери!
– Сок пейте, – Витя Ерохин подвинул к Андрею Максимовичу свой кувшин с апельсиновым соком.
– Вот от этого не откажусь… А ты кто? Не всех помню, прости…
– Ерохин, Виктор. После восьмого ушел.
– Лицо вроде знакомое, да…
– Андрей Максимович, а помните, как вы с Ниной Ильиничной на выпускном танцевали и уронили ее в фонтан?
– Что, разве было такое? – поразился бывший учитель.
