— Посидела несколько лет со мной в одном классе — и уже не чужая! Воздушно-капельным путем не чужая, да? Просто замени одну одноклассницу на другую — никто не заметит!
— Ты ревнуешь к Варе? — удивленно спросил Илья, будто ему это никогда не приходило в голову.
Он все еще не догадывался, что я была влюблена в него почти двадцать лет назад. Для него я и Варя — две разные истории. Только для меня она одна и непрерывная.
— Да! Ревную! Она мне — чужая. Она мне — соперница!
— Да что ты несешь? — не выдержал он. — Она умерла!
— Вот именно! — я сжала кулаки. Как, как объяснить ему эту очевидную для меня вещь? — И теперь ты предлагаешь мне поработать ее заменой. И для тебя, и для твоего сына! Всегда, всегда помнить, что нужна тебе была — она! Она была первой, ее ты добивался!
Наверное, никогда и ни с кем я не разговаривала так откровенно. Тем вечером, когда я рассказала Илье о своем ребенке, он будто бы дал мне разрешение быть с ним открытой. Не стесняться своих чувств, не прятать их. Выплескивать все свои страхи.
Лучше сейчас. Чем прожить десять лет и обнаружить, что любимый муж так хотел детей, что ему было уже все равно — от кого. Одна женщина, другая… Ребенок и ребенок, к черту подробности. Просто меняешь одну на другую, как сломанные детали, и едешь дальше.
Я не хочу быть заменой! У меня есть право на мое собственное счастье!
— На что именно ты злишься? На то, что у меня есть сын или на то, что я не успел тебе о нем сказать? — уточнил Илья.
— На все! — выдохнула я. — На то, что ты сознательно скрывал ребенка, надеясь, что однажды станет слишком поздно уходить. На то, что по твоей идее я должна полюбить твоего сына того же возраста, что был бы мой, хотя я говорила, что именно это больнее всего! На то, что ты вообще решил кого-то искать в таких условиях!
— Люди разводятся и женятся снова, приводя детей в новый брак. Что в этом особенного?
— Женщины! Женщины приводят детей в новый брак, Соболев. И сами потом с ними нянькаются. А отцы-одиночки и те, кто отсудил себе детей, тут же сваливают уход за ними на своих матерей или новых жен. Таков наш мир! И мы видим, что ты попытался сделать ровно то же самое!
Илья мрачно молчал. Он стиснул челюсти, на скулах играли желваки, и я прямо чувствовала, что с минуты на минуту произойдет извержение вулкана. И хотела этого.
Мне надоело смотреть, как он пытается сгладить ситуацию, в которой в принципе не существовало компромиссов. Не могло существовать. Если кто-то хочет ребенка, а кто-то нет, единственный возможный выход — разойтись, а не делать другого несчастным при любом раскладе.