Внутри на плечиках висели рубашки, пара костюмов, стояла обувь — от классических ботинок до сияющих золотых кроссовок. Он покопался на полке и протянул мне стопку одежды: джинсы, футболку и тонкий свитер.
— Попробуй, должно подойти.
— Спасибо… — я заколебалась, но он открыл еще одну дверь, за которой оказалась маленькая ванная. Ну да, если тут ночевать и переодеваться, логично, что пригодится и душ.
И лучше не думать, для чего еще.
Когда я вышла, Соболев тоже был одет. На нас были почти одинаковые светлые вытертые джинсы и футболки с яркими принтами. Только я еще влезла в свитер, который удачно и модно притворился оверсайзом, а Илья остался так, и я моментально залипла на его мускулистые крепкие руки, которые еще недавно были такими нежными, и такими сильными, и такими умелыми…
И так бескомпромиссно обнимали, даря уверенность в том, что все будет хорошо.
Я растерянно стояла посреди кабинета, не зная, что делать. Ехать домой? Снова вот так все закончить — глотком воздуха, вспышкой огня — и разойтись по углам? Раз нет других вариантов, и со времен скандала на лестнице мы так никуда и не продвинулись.
Он подошел, привлек к себе, позволяя уткнуться в горячую твердую грудь под тонкой футболкой.
— Прости меня… — сказал тихо. — За все. Я был неправ.
Его руки гладили меня по голове, по спине, прижимали крепче и ближе. Мне хотелось плакать и хотелось поверить. Снова довериться. Расслабиться. Позволить себе наконец-то его любить, как всегда хотелось.
— Все так бестолково получилось, — с тоской сказал Илья. — Вся эта история, вся жизнь. Если бы я узнал о твоих чувствах раньше, все могло бы быть иначе…
— Нет, — я потерлась носом о его грудь, обняла за пояс, прижалась щекой. — Неправда. В школе ты бы и не посмотрел на меня.
— Не знаю, честно, — вздохнул он. — Хотел бы соврать. Но в школе я был идиотом, ты права. Велся на то, что ярче. Не слишком-то отличаясь от тех, кого сам не выносил. Нет. Потом… После армии. Как бы оно повернулось, а?
— Я была уже замужем. Что бы ты сделал?
— Отбил бы тебя у мужа… — как-то мечтательно сказал Илья.
— Допустим. Но тогда не стал бы тем, кем стал.
— Кто знает? — пожал он плечами. — Ты бы верила в меня.
— Был бы нищим музыкантом, я бы тебя пилила, а ты обвинял меня, что я не дала раскрыться твоему таланту.
— А потом Варя все равно умерла бы, а я узнала про твоего ребенка. Ребенка той, к кому всегда ревновала.
Его лицо перекосилось, как от зубной боли. Я фыркнула. Да уж. Мечтайте аккуратнее.