Илья кивнул на прощание, вернулся ко мне, ожидающей в коридоре и потер лоб:
— Прости, я отвлекся. Так что там с Наташкой?
— После большого концерта все бы увидели ее настоящий уровень, — я перескакивала с одного на другое, пытаясь сосредоточиться, но от постоянных пауз теряла нить и бормотала что-то бессвязное. — Помнишь, как в «Маленьком принце» — взрослые люди скажут «Какая красота!» только если услышат, что дом стоил сто тысяч? Так и с концертом.
— Каким концертом? — Илья прошел вперед, отпер еще одну дверь, открывшуюся в большой гулкий зал.
— Наташкиным. У вас в зале.
Я устала за ним бегать и пытаться объяснить, что хочу.
Мне показалось, я придумала отличный выход — просто попросить. Вдруг ему несложно? Или вдруг моего статуса одноразовой любовницы хватит для такой просьбы?
Ну, просто попробовать. Почему нет?
Но вместо того, чтобы рассказать о том, как для Наташки это важно, какие перспективы ей откроет одна маленькая услуга, между делом заметить, что это важно и мне, и тихонько узнать у Соболева, действительно ли ему это так просто сделать, как кажется, я пытаюсь куцыми обрывками фраз донести одну-единственную мысль. И в таком формате, не обвешанная кружевами лести и флирта она кажется какой-то чересчур уж наглой.
«Тебе жалко, что ли? Дай, а то нам надо!»
Осознав это, я остановилась. Все, хватит. Пусть Соболев идет по своим делам, сама выберусь.
Но и он остановился. Повернулся ко мне.
Посмотрел пристально и прямо.
Слишком проницательно для момента, когда я крайне вовремя вспомнила, что он не выносит манипуляций.
Где-то в затылке наливалось холодком неприятное предчувствие.
— Как тебя Наташка уговорила сегодня приехать? — вдруг спросил Илья. — Она ко всем нашла подход. Чем зацепила тебя?
Я стояла и не знала, что ему ответить. Как-то стыдно признаться, что и не уговаривала толком. Только поманила обещанием показать влюбленного в нее Соболева — я и побежала.
Теперь вот он, передо мной, совсем не влюбленный в нее.
Но и во мне, кажется, разочаровавшийся.
— Добрая ты, Рит, — как-то очень печально вздохнул он.
— Почему? — растерялась я.
Илья сделал шаг ко мне, я почему-то отступила назад, но уперлась спиной в стену.
Он провел пальцами по моему плечу, качнул висящую в ухе гроздь белой сирени, но ответил жестко, в противовес нежным касаниям:
— Дрянь твоя Наташка. Дрянь и тварь. Но если тебе это так важно, дам я ей зал.
Жесткая линия губ, прищуренные глаза, сжатые челюсти. И только пальцы ведут по моей коже от мочки вниз, к ключице, едва касаясь, легко, щекотно, трепетно.
— Не надо так… — попросила я.
То ли за Наташку, то ли за саму себя, стремительно падающую сейчас в бездну, откуда будет слишком тяжело выкарабкиваться.
— Что не надо? — спросил он жестко. — Это правда.