В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Но говорила дама вполне здраво и с удивительным достоинством.
— Сожалею, господин журналист, но по ряду обстоятельств принять вас в своей квартире я не могу.
— А на работе?
Грустный смешок:
— К счастью, или к сожалению, но я уже давно пенсионерка.
И что с бабкой делать? Не заставишь ведь, чтобы в редакцию подъехала. Да и просить выйти во двор, посидеть вместе на лавочке, тоже как-то неудобно…
И Полуянов, не чинясь, бухнул:
— Может, тогда в ресторан вместе сходим?
Наверняка сейчас зашипит и скажет, что он над ней издевается.
— Если ресторан достойный и находится в центре… Желательно в районе Третьяковки…
Вот это старуха! Но не в дорогущий же «Балчуг» ее вести?!
И Дима осторожно спросил:
— А «Пицца-Хат» вас устроит? Достаточно тихое место, и кормят нормально…
— Да, я по поводу этого заведения в курсе. Вполне подойдет, — не стала ломаться старушка.
Они договорились встретиться через час, и Дима под впечатлением от телефонной беседы даже подумывал для представительности галстук надеть.
"В пиццерию он прибыл, как и положено джентльмену, за десять минут до назначенного времени. Интересно, бабуся тоже будет соблюдать политес и, в дамском стиле, припозднится на дипломатические двенадцать минут?
Но собеседница — он признал ее, едва та показалась на пороге, потому как вряд ли «Пицца-Хат» ожидала еще одну столь же старую гостью, — явилась минута в минуту.
Бабуля приняла ухаживания молодого человека как должное. Царственно опустилась на сиденье (спина, несмотря на годы, прямая, как струнка, — вот она, старая школа!). Щуриться над меню не стала — сразу же улыбнулась официанту:
— Мне, пожалуйста, «Кватро формаджи» на пышном тесте и «Перье» с долькой лимона.
Официант, совсем юный парень, растерянно захлопал глазами:
— Что, простите?
Дима восхищенно взглянул на старушку и перевел:
— Даме — пиццу «Четыре сыра». А мне — «Карбонару» и тоже «Перье».
Официант отвалил. И, пока брел в кухню, пару раз оглядывался на их стол. «За геронтофила меня, наверно, принял», — весело подумал Дима и широко улыбнулся своей даме.
— Спасибо вам огромное, Анастасия Арсеньевна…
— Это вам спасибо, — мгновенно парировала она.
