Блестящий журналист Дмитрий Полуянов считает свою невесту скромной библиотекаршей, неспособной удивить. Но когда начинают гибнуть её одноклассники, Дима понимает, что Надя хранит опасную тайну. Что произошло в школе? И почему невеста так нервничает? Разгадка потрясёт его миры.
Сели в этот раз не за парту — за учительский стол, Иван Адамович на своем привычном месте, Леся рядом на стульчике. Только хотя стол и стоял на возвышении, и видно его было куда лучше, чем первую парту, в классе уже совсем темно стало. Не то что на камеру снимать — подсматривать и то невозможно.
«Слава богу, фильм не состоится!» — мелькнуло у Нади.
Но едва историк раскрыл рот, начиная свою лекцию, малолетка вдруг его перебила:
— Иван Адамович! Сегодня такая темень противная… Давайте свет включим!
Не дожидаясь ответа учителя, она вскочила, щелкнула выключателем. Врубила, правда, не те лампы дневного света, что под потолком и заливают весь кабинет неприютным электричеством, а длинную узкую лампочку, освещающую доску.
— Во! Так гораздо классней! И это, как его… романтичней, вот!
И вернулась на свое место.
Историку, похоже, было куда романтичней сидеть в темноте. Однако вставать выключать свет он не стал. Сухо произнес:
— Ладно, Леся, как хочешь. Но давай начнем.
И лекторским тоном понес очередную пургу. Борис Годунов, бояре, битвы… Леся записывала, кивала, преданно смотрела учителю в рот.
Решительно никакой эротики. Девушки под своей партой разочарованно переглянулись.
— Только пленку зря тратим! — одними губами прошептала подругам Елена.
— Так выключай! — тоже тихо предложила Надя.
Но Ирина лишь отмахнулась. Прошелестела:
— Все будет!..
Учитель, похоже, тоже услышал их еле слышную перекличку. Вдруг прервал свою лекцию, насторожился…
Однако опять их выручила Леся. Громко и укоризненно обратилась к историку:
— Ну что же вы, Иван Адамович! Почему замолчали? Вы настолько интересно рассказываете, я прямо вся в нетерпении!
И юная развратница сама прижалась к учителю вполне сформировавшейся грудью.
Но тот, будто не замечая ее прелестей, еще с минуту напряженно прислушивался.
Одиннадцатиклассницы перепуганно замерли под партой.
К счастью, никто из них не чихнул и не кашлянул.
Иван Адамович успокоился. Горячо жестикулируя, вернулся к своему уроку.
И, как предсказывала Ирина, основной урок продлился недолго. Сначала учитель, будто между делом, прижал восьмиклассницу к себе… потом расстегнул кофточку на ее груди… его рука пошустрила по персям малолетки… скользнула ниже… Самые пикантные детали, к сожалению, было не разглядеть — стол мешал, — но и так стало ясно: к дополнительным занятиям по истории происходящее имеет весьма отдаленное отношение.
А Леська, позорная Лолитка, вела себя едва ли не активней, чем умудренный годами учитель.
