– Ледюшка, – Мадам в разговоре между своими называла молодую герцогиню только так, но при встрече с Одри, обращалась как положено: Ваша светлость или госпожа, – передала нам вот это, – на стол был водружён внушительных размеров короб.
– Что это? – удивился Петегро, а Жозер уже занялся крышкой, чтобы узнать, что внутри.
– Скорее всего, итог работы стекольщиков и артефакторов, – отозвался старик.
– Ледюшка сказала, что первая партия полностью передаётся в общежитие неистинных.
– Даже так? Ни во дворец, ни друидорским аристократам, и не на рынок? – не поверил Петегро.
– Ты всё ещё не понял, какая она, наша герцогиня? – покачала головой с густой проседью Мадам. – Я за неё жизнь отдам без всяких сомнений!
– Ох! – воскликнул Жозер, с трепетом вынимая предмет из недр тары.
Все трое уставились на конструкцию, собранную из железа и стекла."
"– Никогда бы не подумал, что наши самые слабенькие способны на что-то подобное… – благоговейно прошептала ключница. Стекло, созданное третьей группой неистинных, переливалось в свете горящего камина серебристо-жемчужными всполохами, сияние завораживало, приковывало взгляд.
Сосуд не был прозрачным, внутри него будто клубился белёсый дым.
Люди, работавшие на заводе, в артефакторной мастерской и алхимической лаборатории, не имели права делиться своими наработками и тайнами между собой. Так решила леди Одри, а её приказы редко когда обсуждались.
– Кстати, меня включили в отдельную группу, теперь я член сообщества мастеров-эрографов, вскорости я передам управление алхимиками тебе, Петегро, – посмотрел он на своего друга, – сам же стану на вот таких вещицах рисовать магические знаки и печати.
Со мной ещё пятеро юношей, которым более-менее даётся язык фей.
Петегро кивнул, понимая необходимость такого шага, ему самому было сложно рисовать все эти закорючки и запоминать названия, а уж когда два-три символа шли в связке, то тем более. От усердия в голове начинало шуметь, а желудок неистово проситься наружу.
Тем временем старик Жозер нашёл две выпирающие точки на подставке лампы: одна была красного цвета, другая зелёного.
– Любопытно, – пробормотал он, ощущая, что предмет напитан маной. Интуитивно надавил на зелёный бугорок. Он утоп в теле светильника, и что-то едва слышно шикнуло.
– Ох! – всплеснула руками Мадам, – оно сияет! Всё сильнее!
Белый свет озарил помещение, стало так светло, почти как днём.
– А ну-ка, давайте подвесим лампу сюда, – Петегро нашёл глазами крюк в стене.
