Н-да… я бы испугалась такого обещания, а вот Ррашшард, который тоже вроде бы умчался по своим очень важным делами со скоростью курьерского поезда, на прощанье так сверкнул глазами… ха! На последнюю ноту спорю, когда придет время, он “найдется” сам, причем так, что фиг потом потеряешь.
— Интересный самец… сильный… ловкий… молодой… и умный, — Ришшика мечтательно посмотрела на закрывшуюся дверь. — Поймать, что ли, и воспитать… хороший отец гнезда получится.
Мы с Зельмой переглянулись и дружно покатились со смеху. Ришшика пару секунд смотрела на нас, как на умственно увечных, а потом махнула рукой и тоже рассмеялась.
Вечер удался. Мы сидели на кухне, обдирали псевдопопугаичьи перья, которые рачительная гномочка сразу сортировала и раскладывала по кучкам, потом потрошили и разделывали тушки… обычные бабские посиделки, как летом в деревне с соседками. Было в моей жизни и такое. Ну и болтали, как водится.
— Что за глупые предрассудки, — укоряла меня Ришшика, морща нос и чихая на прилипшую к лицу пушинку. — Арахнидки ели самцов только в дикой древности, когда в нас еще не проснулся разум. Ну, и были еще непроверенные слухи о некоторых аррграу… в темные времена, когда морра арргрос был разделен с сердцем арахнидов. Но это чушь, страшные сказки для глупых детей. Якобы некоторые аррграу специально приказывали самцам своего гнезда ловить мужчин другой расы, спаривались с ними и после этого съедали. Про арргера Рридфферта тоже ходили дикие слухи после его рождения. Будто бы он такой потому, что мать его кладки слишком любила эльфов.
— Слушай, — перебила я, откладывая окровавленный нож, и потянулась за салфеткой — вытереть руки. — Я все время хотела спросить, но как-то неудобно было. Но все же… если клыков у арахнидок нет, то как вы умудрялись в древности разгрызть панцирь самца? Его же зубилом не возьмешь.
Ришшика пару секунд хлопала на меня глазами с таким обалдевшим видом, что я успела трижды себя выругать за бестактный вопрос, но она, наконец, отмерла и весело расхохоталась.
— Ты ненормальная эльфа! — раскрасневшаяся от смеха Риша бросила в меня большим сине-зеленым пером, утащив его из-под носа недовольно засопевшей гномочки.
