Пусть я и не знал о ней, но мне все равно сейчас чертовски… неприятно. Отвратительно мерзко на душе. А у Тамиши печаль промелькнула и исчезла, сменившись другим чувством. Тем, которое я тоже испытал не так давно. Ревность.
— Только не говори, что она от тебя залетела! Ты же всегда был таким осторожным: «Еще не время!», «Наши дети родятся, когда наступит мир!», «Я не хочу пока тебя ни с кем делить!». Помнишь?
— Помню, — я встал из-за стола и посмотрел на красивую, когда-то очень любимую, но сейчас абсолютно чужую женщину. — Это все, что ты мне хотела сказать?
— Ты стал совершенно бездушным, Виланд. Такое же чудовище… как тот, что убил нашу внучку! — а вот сейчас я вновь ощущаю множество эмоций. Обиду, злость, разочарование, жалость…
Возможно, Тамиша просто научилась прятать свои чувства гораздо глубже, чем раньше?
— Я надеялась, что это будет для тебя хоть что-то значить… но тебе все равно.
Горечь в ее словах тоже была совершенно настоящей, только непонятной. Может, я, и правда, стал совсем бездушным?
— Для меня должно хоть что-то значить то, что ты избавилась от нашего ребенка при первом удобном случае? Чтобы он не мешал тебе устраивать личную жизнь?
— Ты же о моей личной жизни не позаботился!
— Я дал тебе возможность жить дальше, несмотря на предательство!
— Без денег, без дома, без друзей, беременной твоим ребенком?..
— Это все?! Ждите, мой первый советник сейчас приступит к вашему ментальному допросу, леди.
Я вылетел из кабинета, хлопнув дверью, и тут же буквально налетел на Илуватора.
— Она твоя. Главное, выясни две вещи — не дарила ли Тамиша дочери свой амулет и кто отец этого ребенка.
— Твоя бывшая утверждает, что отец ее дочки — ты? И ей хватило ума не прибежать к тебе мириться, с ребенком в подоле? Или она просто не успела, ребенок скончался раньше? — Илуватор изобразил на своей высокомерно-каменной роже намек на скепсис.
— Говорит, что да, я — отец, а ребенок выжил…
— Интересно, что ей помешало обрадовать тебя этой новостью сто лет назад? Ум или совесть?
— Вот и выясни! — буркнул я.
Ил посмотрел на меня с сочувствием, а потом вошел туда, где его ждала королева Нармертская.
Почему-то идти сегодня к Дине мне казалось неправильным. Я лежал в бассейне, смотрел в потолок и ни о чем не думал. Нет, черт побери, скорее, я думал сразу о стольких вещах, что было ощущение полного отсутствия в реальном мире.
Дочь у меня, и правда, была… Да она и сейчас вполне себе жива и здорова.
