Странное ощущение, как будто скользишь ладонью по теплому туману, он густеет под пальцами и слегка пружинит.
А на четвертый день новой жизни у меня появилась еще одна знакомая.
Мы сидели на берегу, Ришшика на травке, а я на удобной полузатонувшей коряге, над самой водой. Было жарко, и, сбросив балетки, я беспечно болтала ногами в приятно-прохладной воде. Пока не почувствовала, как что-то жгуче цапнуло меня за щиколотку.
Мгновенно выскочив на берег, я наклонилась и обнаружила крупную синевато-черную пиявку, сладострастно терзающую мою лодыжку. Боль уже почти прошла, и я решила подождать, пока паразитка сама отвалится. Вряд ли в озере на территории гарема водятся ядовитые твари. В крайнем случае, Ришшика меня бы предупредила… Я посмотрела на паучиху и поняла, что волноваться не о чем. Она разглядывала мою ногу с интересом и удивлением, но без испуга.
Поняв, что я в очередной раз не собираюсь визжать и устраивать скандал, она вдруг укоризненно сказала куда-то мне за спину:
— Глупые шутки! Вылезай, Рени, я тебя видела!
Спокойная вода под корягой, прямо в том месте, где я болтала ногами, всплеснулась, и на поверхность вынырнула недовольная мордашка с надутыми губами. А потом знакомо плеснул перламутровый хвост.
— Ты не испугалась, что ли? — разочарованно спросила меня русалка, выпрыгивая из воды и боком усаживаясь на корягу.
— Испугалась, конечно, — улыбнулась я, рассматривая новую знакомую. Она выглядела моложе вредины из бассейна, а чешуя под перламутровой пылью была антрацитово-черной, как и роскошные длинные волосы. — Кто угодно испугается от неожиданности. А у тебя есть еще пиявки?
— Еще? — очень удивилась русалочка. — А… а тебе зачем?! Если запустишь их в бассейн во внутреннем гареме — найдут и накажут, я про… кхм. Нельзя так делать.
— Нет, что ты! — засмеялась я, подошла поближе и опять села на коряжку, но теперь на ту ее часть, что нависала над узким песчаным пляжем. — Просто у них слюна очень полезная для разных косметических зелий. Кстати, меня зовут Дина, а тебя?
Русалку звали О`Рения. Она оказалась веселой и шебутной, но при этом весьма практичной особой, себе на уме. Пиявок она мне согласилась принести только в обмен на корзинку со спелой малиной. Пришлось полазить по кустам, но, в целом, я сочла обмен честным. Русалочка тоже не из воздуха пиявок добыла, а плавала на другой конец озера, туда, где дно заросло камышом и ряской. Она, кстати, посоветовала мне пользоваться пиявками, как положено — отсасывать дурную кровь.
