Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник) — читать онлайн бесплатно полностью

А как было хорошо дома! Самовар, тульские медовые пряники, бублики с маком, сливочное масло, варенье… Вот это — чай, а тут… Переводчик сказал ему, что рулетики — это рис с сырой рыбой, завернутые в сушеные водоросли. И что — вот это есть? Они б еще живую лягушку ему предложили! Ну когда же чай подадут?..

Дайса Кендзобуро с уважением взглянул на майора с непроизносимой фамилией, когда тот отказался от кайсэки[328]. Только истинный знаток и ценитель чайной церемонии отказывается от еды, не желая осквернять благородный вкус напитка грубой пищей. Русский ему нравился, и чем дальше, тем большую симпатию он испытывал к новому союзнику. Как приятно видеть, что и в снежных просторах далекой России воспарил божественный дух Ямато, наставляющий своих новых, еще не слишком разумных, но безусловно родных детей на истинный путь достоинства и благородства. «Интересно, а они слагают хайку или танка для своих чайных церемоний? — подумал вдруг дайса. — Надо будет как-нибудь вежливо разузнать». И он с удвоенным старанием принялся сосредоточенно мешать чай.

Майор Логинов посмотрел на медленные, ленивые движения японского полковника и с грустью подумал, что чая он, вероятно, не дождется. «Он же так свою жижу до вечера мешать будет. Впрочем, чего еще ожидать от японцев, когда они так питаются? Как вообще живы-то?» Логинов уже решил, что надо бы отписать командованию о недопустимости таких маленьких пайков у союзников. Как ни крути, а без уголька паровоз не поедет! Но тут японец с поклоном подхватил чашку и протянул ее майору. Над чашкой вился и дрожал горячий пар.

Ручки у чашки не было, и Логинов, чтобы не обжечь руки, подхватив с пола какую-то цветную тряпку, принял чашку на нее. Принюхался, затем осторожно заглянул в чашку. Да мать твою! В чашке вместо чая было что-то густое и непонятное. Толя осторожно пригубил странную жижу и еле сдержался, чтобы не начать плеваться. Напиток был так же похож на чай, как сам Логинов — на японского императора! Он перевел дух и чуть не силком всунул чашку переводчику — младшему лейтенанту флота Акано. Тот поклонился и, сделав глоток, вернул чашку полковнику. Кендзобуро. Тот в свою очередь отпил и замер. «Помер, что ли, от своего чая? — подумал Логинов. — Нет, вроде дышит. Вот же я попал…»

Русский был настоящим знатоком и ценителем чайной церемонии — в этом не осталось никаких сомнений. Подав ему с поклоном блюдечко с омогаси[329], дайса не удержался:

— Покорно прошу простить мою темность и необразованность, Рогиноффу-сан, но нельзя ли узнать: слагают ли в России стихи к чаю, и если да, то хайка, танка или иную форму?

Логинов чуть не подавился горячей горькой жижей, услышав вопрос о стихах. Ну есть что-то. Как же это там было? «У самовара я и моя Маша…» А дальше? Ничего в голову не идет.