Сборник произведений о человеке чести и долга, бывшем ликвидаторе и служащем Гохрана. Автор исследует жизненный путь офицера, его взгляд на прошлое и настоящее страны. Через призму личной истории раскрываются вечные вопросы о верности, ответственности перед народом и памятью предков.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сборник произведений о человеке чести и долга, бывшем ликвидаторе и служащем Гохрана. Автор исследует жизненный путь офицера, его взгляд на прошлое и настоящее страны. Через призму личной истории раскрываются вечные вопросы о верности, ответственности перед народом и памятью предков.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Львович Орлов Альтернативная история подборки серии
Сборник произведений о человеке чести и долга, бывшем ликвидаторе и служащем Гохрана. Автор исследует жизненный путь офицера, его взгляд на прошлое и настоящее страны. Через призму личной истории раскрываются вечные вопросы о верности, ответственности перед народом и памятью предков.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ну, что? Видал, Джозайя, какого мы тут тигра прячем?
— Да ну-у… — протянул Новиков. — Тоже мне — тигр. Он вроде всех боится.
— Ну так! — капрал важно кивнул. — Конечно, боится. И ты бы боялся, старина, если бы Сталин назначил за твою голову целую кучу новеньких блестящих крон!
Внезапно Кирилл решил подстраховаться. Он изобразил на лице «возвышенный полет» мыслей, а затем вдруг приник к уху капрала и зашептал:
— Слушай, Арне, дружище, а давай я его… а? Прикинь, тебе ведь нельзя, а мне — мне-то можно. И мы потом получим от Сталина эту самую кучу крон, поделим и… Ты мне только дай кольт, а уж я — я-то не промахнусь!
В голове пьяного Вермандсона некоторое время шла борьба между сребролюбием и чувством долга, но последнее все же победило. Тяжело вздохнув, он помотал головой:
— Нет, venn kamerat, нельзя. Никак нельзя. Мы же его охранять должны… Нам же сам король, — тут капрал пьяно всхлипнул, — доверил. И мы…
Дальше продолжать от избытка чувств он не смог, а потому просто проводил Кирилла в его «номер» — крохотную каморку прислуги, в которой, однако, имелись приличная кровать, тумбочка, графин с водой и чистое белье.
— Спи, старина, — Арне Вермандсон гулко хлопнул Новикова по спине. — Спи и ничего не бойся! Потому что теперь тебя бережем мы.
С этими словами он ухмыльнулся и, выйдя, закрыл дверь на ключ:
— Что будет нужно — стучи! — раздался его пьяный голос, а потом забухали тяжелые шаги.
Судя по их неритмичности, капрал был пьян до полного изумления. Кирилл слышал, как Вермандсон пару раз падал и раз десять собирался упасть, лишь в последний момент успевая схватиться за что-то. Потом все стихло.
Новиков сделал несколько резких наклонов, потом занялся дыхательной гимнастикой, стараясь скорее выгнать хмель из головы. По его прикидкам, у него была еще пара часов до того, как начнется. Он налил себе стакан воды, вытащил купленную в столичной норвежской аптеке таблетку колы, тщательно разжевал ее, запил водой. Повторил все то же самое с таблеткой аспирина. В голове прояснилось окончательно, Кирилл сел на кровать и стал ждать. Мерно бежала секундная стрелка, отсчитывая падающие мгновения, не торопясь шла минутная, и, незаметно глазу, ползла часовая. Десять минут… двадцать…
Дверь захлопнулась, оставив Льва Давидовича в одиночестве. Троцкий огляделся, потом посмотрел на перо, зажатое в руке. Должно быть, он собирался что-то писать, но вот что? И если собирался, то где бумага?..
Он встряхнул головой и попытался восстановить недавние события, но почему-то не смог вспомнить ничего, что происходило с ним после обеда. Да и обед этот был сплошной насмешкой над едой: осточертевший печеный лосось с вареной картошкой, укропом и вечным, опостылевшим хуже горькой редьки, мутным кисло-сладким соусом.
