Автор
Жанр
Повествование о человеке чести и долга, бывшем ликвидаторе и служащем Гохрана, который столкнулся со смертью не на словах, а на деле. Через его судьбу автор ищет опору в прошлом, чтобы найти ответы на вечные вопросы о смысле жизни и служении Родине в настоящем.
Ежов отправился вместе с Гоглидзе в Управление НКВД, Россохин занялся ознакомлением с документами предварительного следствия, а Кирилл, прихватив с собой стажеров, Чкалова и Майрановского, начал допрос охранника покойного Лакобы — Давлета Канталия. После первых же ответов Новиков, оставив Канталия под охраной Умида Ходжаева и еще двух сержантов ГБ, вышел вместе со стажерами и Майрановским в коридор:
— Ну, молодые люди, ваше мнение?"
"— Врет, — уверенно сказал Кузнецов. — Моторика не характерна для жителей Кавказа — значит, напрягается и думает. Раз обдумывает ответы — врет. Кроме того, все руки к лицу тянет, словно прикрывается.
— И глаза бегают, — Мазаник, словно прилежная ученица, одернула форменную юбку и преданно посмотрела в глаза «куратора». — Вы его спрашиваете, а он глазами — зырк-зырк.
— Молодцы, — похвалил подопечных Кирилл. — Все верно. Григорий Моисеевич, — повернулся он к Майрановскому, — вот и ваш выход. Три кубика вашей новой сыворотки.
— Кирилл Андреевич, — Майрановский смущенно потупился. — Это же ваше предложение… Э… я все понял, — он неумело вытянулся по стойке смирно. — Три кубика, внутривенно… Я пойду?
Кирилл усмехнулся про себя страданиям штафирки, но кивнул и сказал:
— Сейчас ребята его подержат, а вы — готовьте шприц.
Тифлис, гостиница «Ориент»
Давлет Канталия нервничал и отчаянно трусил. Его семи классов образования вполне хватало для того, чтобы понять: этот майор государственной безопасности с неподвижным, словно высеченным из камня, лицом обязательно докопается до всего. И до того, что покойный Лакоба уже давно был костью в горле слишком многих, и до того, что после перевода Берии в Москву Лакоба был основным кандидатом на должность руководителя всего Закавказья. И до того, что в семье шефа уже давно шептались, что Нестор «забыл старые обычаи… ни родню не уважает, ни друзей… словно пришлый какой-то стал…» Да и Сария[95] уже давно смотрела на мужа — нет, не в глаза, а в спину — как на пустое место. Это-то хоть понять можно: шеф — человек… то есть был человек болезненный. Прислуга в доме шепталась, что Сария уже давно… то с одним, то с другим.
Распахнулась дверь, и в комнату вернулись те, что вели допрос. Майор уселся за стол напротив, а высокий человек с тонким и умным лицом, на котором выделялись горящие глаза, подошел поближе.
— Закатайте рукав, пожалуйста, — попросил он, держа в руке шприц.
Канталия затравленно оглянулся.
