В хмурой дремучей тайге отряд спецназа ожидает приказ о новом задании. Усталый офицер Калинин пробуждается от несчастного сна, а мрачные часы подтверждают: ему предстоит пережить еще один непростой день вдали от родной земли.
Особенно ему пришлось по душе последнее предложение собутыльника Жлоба, Жоры. Это было как раз то, что нужно для начала предметного разговора со Скворцовым.
Мужик между тем тяжело поднялся. Да, выглядел он внушительно. Воткнул в рот недокуренную «беломорину», процедив:
– Ты, сосед, сам уйдешь, или тебе помочь?
Есипов поднял трость:
– Видишь, с ногой непорядок, так что лучше помоги.
– Ага! Так это мы с превеликим удовольствием.
Жора прикурил окурок и медленно двинулся на Есипова. Подойдя вплотную, он поднял широкую, как лопасть весла, ладонь, расставив пальцы, явно намереваясь толкнуть майора в лицо.
От неожиданности произошедшего Скворцов замер за столом, широко раскрыв глаза и рот.
Прямо в этот рот Николай и вставил ствол пистолета.
– Заткнись, сучара! Слушай и запоминай, на вопросы отвечать только кивком. Тебе ясно?
Жлоб, насколько позволял ствол пистолета, утвердительно закивал вспотевшей лысиной.
– Ты, мразь, решил к Ольге Шевцовой клинья подбивать? Врываешься в дом пьяный, силу применяешь, угрожаешь, унижая беззащитных людей! И думаешь, что все тебе дозволено? Думаешь, раз их защитить некому, то можно беспредельничать? Так, тварь?
Скворцов отрицательно замотал плешивой головой.
Николай повысил голос:
– Нет? А кто сегодня обещал вновь прийти к ним в гости? Не ты?
Дрожь Петрухи усилилась."
"– Короче, так, Петя! Запоминай очень крепко: первое – сейчас ты пойдешь со мной к Ольге и на коленях попросишь прощения и перед матерью, и перед сыном за все те мерзости, что творил ранее. Второе – если я хоть раз увижу тебя на той стороне улицы, не говоря уже об усадьбе Шевцовых, то превращу в инвалида.
