В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
Через час приедет Пригожин, поболтаете с ним. Может, я успею его застать.
— Хорошо.
Воровский быстро собрался. Я покормила его завтраком, и он уехал.
Отец прилег отдохнуть. Мама смотрела со мной фотографии, а потом сказала, что она тоже устала.
— Подожду Андрея Борисовича на кухне, мам, — согласно кивнула я.
Переоделась в джинсы и свитер.
Украдкой выглянула в окно. На улице резко испортилась погода. Повалил хлопьями мокрый снег вперемешку с дождем, а охрана так и не приехала.
Полюбовавшись еще немного непогодой в маленькую щелочку между портьерами, я села за кухонный стол.
Внезапно всплыли в голове слова Али.
«Он приходил ко мне».
Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Кольнула в сердце острой болью интуиция – Олег здесь, в городе. Он рядом.
Стало не по себе. Я поднялась из-за стола и снова осторожно выглянула в окно.
Я вышла в прихожую. Достала из сумочки пистолет и положила рядом с собой на кухонный стол. На всякий случай.
Говорят, палач и жертва живут в одном энергетическом поле. Стоит жертве активизировать свои чувства, как тот самый абьюзер, будто хорошо натренированная ищейка, идет на живца. В нашем случае не было исключения.
Звонок стационарного родительского телефона раздался внезапно. Противный звук прорезал тишину, будто ножом.
Я вздрогнула.
— Да?
Хриплое дыхание.
— Ну, привет, малышка.
Я зажмурилась. Страх пронзил тело, будто удар током.
— Не рада слышать своего мужа?
Проклятый голос Олега невозможно не узнать.
— Вернулась, да?
Руки противно задрожали. Ладони вспотели.
— Жаль, что пришлось выманивать тебя таким жестоким способом, хотя…кому нужна проститутка? Разве что родители расстроились. Как они там, кстати? Передавай мои соболезнования.
Сердце колотилось в ушах. Я осторожно сглотнула. Облизнула пересохшие губы
— Молчишь? Но я слышу твое дыхание. Это же ты, Лиза. Моя маленькая отчаянная девочка, которая так активно борется за свою самостоятельность…
Страх продолжал парализовать сознание, но в груди щелкнула решимость. Или сейчас, или никогда. Кто-то из нас двоих должен отправиться на тот свет.
Вопрос сорвался с губ внезапно.
