Зато и нас тут никто не увидит! — Он обнял ее крепче, передвинулся так, чтобы прижать к груди, наклонился и нашел в темноте ее губы. — А то там, на Купалке, за тобой в десять глаз следят…
— Ты с ума сошел! — задыхаясь от волнения, сквозь смех бормотала Дивляна, почти против воли обнимая его за шею и перебирая пальцами теплые русые кудри. То, чего она ждала, пришло гораздо раньше.
— Русалка меня заманила, с ума свела… — шептал Вольга, торопливо целуя ее лицо, шею, плечи.
Рука его легла ей на грудь, и Дивляна ахнула — по телу разлился жар, так что она невольно изогнулась и крепче прижалась к нему, чувствуя, что он тоже возбужден до предела.
— Смотри… кто с русалкой… поведется… тому вовек…
— А я и хочу, чтобы навек…
Вольга подтолкнул ее к лежанке, и они упали прямо на разложенные нарядные рубашки, приготовленные для велика-дня. У Дивляны еще хватило соображения вытолкнуть из-под себя чистые наряды и подпихнуть русалочью рубашку — она и так грязная, ее не жалко.
— Подожди, дай подложу, — шепнула она, пока Вольга торопливо избавлялся от одежды.
— А ты… того… еще не?.. — спросил он, склонившись над ней.
— Да ты что! Нам нельзя… было. Мы же — Лели. Ярушка — Деля, а меня ей на смену берегли, если вдруг замуж выйдет, а то ведь взрослая девка. А без Лели нельзя, Велеська у нас еще маленькая… была.
— Значит, не влетит тебе, если мы… — Руки Вольги уже скользили между ее бедер, и едва ли он сумел бы остановиться, даже если бы знал, что влетит им обоим, крепко влетит. Ярило сильнее всего на свете, тем более ненадежного юношеского благоразумия.
— А Велеське на другой год двенадцать сравняется, — отмахнулась Дивляна. — Мы к двенадцати созрели, и она поспеет, даст Макошь! Пусть теперь она Лелей будет! А я не буду!
И она крепче прижалась к его сильному горячему телу, не собираясь менять это блаженство даже на честь ездить на белом коне.
Про то, что Яромила тоже должна сюда вернуться, чтобы переодеться, Дивляна даже не вспомнила и потому не удивилась, что сестры так долго нет. Яромилу они встретили, только когда уже вышли из дома и торопливо направились к Велеше, надеясь, что их долгого отсутствия никто не заметил. Завидев впереди высокую фигуру Росяной Матери с распущенными, едва подсохшими волосами, Дивляна и Вольга поспешно спрятались за пряслом и переждали, пока Яромила пройдет мимо, и даже старательно зажмурились, уткнувшись один в другого лбами — теперь уже им нельзя было ее видеть. Она прошла, ничего не заметив, скрылась в доме, и тогда Вольга и Дивляна, глянув друг на друга, прыснули со смеху. И пошли дальше, держась за руки и смеясь на ходу. Вольга сиял пуще начищенного медного котла, из которого Леля на Дивинце вынимает людские жребии, Дивляна, румяная, с горящими глазами, тоже выглядела довольной.