В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
— Да ей ведь сестра моя Добролюта теперь вторая мать, почитай! Она же в дороге застудилась, ты не слышал, в лихорадке приехала, чуть живая! Кабы Добраня ее не нашла, из лесу в Перынь не привезла, кабы ее наши кудесницы и травницы не выходили, помереть бы девке! Ни вашим, ни нашим! Она у нас на Ильмере, почитай, заново родилась, так что теперь она наша! — Вышеслав засмеялся и ладонью похлопал по груди Велема, словно отпустил задорную шутку. — Теперь мы ей вторые родители!
— За заботу спасибо вам и низкий поклон. Только у нее первые родители живы пока.
— Так мы же не просто так! — Вышеслав снова приобнял Велема за плечи и отвел еще на несколько шагов, потому что за время этой недолгой беседы вокруг них успела собраться толпа любопытных. Всем хотелось знать, чем кончится разговор с братом новообретенной Девы Ильмеры. — Мы же, как водится, дело торговое сладим. Вы нам девку, и мы вам девку. Ничем не хуже. Рода знатного, собой красавицу, рукодельницу… Из моих дочерей любую выбирай, а не то из Родониных, да и у Володыни такие девки подросли — загляденье! Маков цвет!
— Не дорос я, чтоб сам себе сватать, — буркнул Велем, которому только невесты сейчас и не хватало.
— Что ж ты такой робкий-то? — Вышеслав усмехнулся. — Плесковские-то побойчее тебя будут! Вон Вольга Судиславич не робел, сам себе лебедушку отхватил!
— Я этому Судиславичу сам кое-что лишнее отхвачу, — с угрюмой решимостью пообещал Велем.
— Да где-нибудь возле лебедушки и полетывает, сокол сизый! Он-то от нее ни на шаг — как приехали, так и вместе. Все приговаривает: дескать, она мне жена и ни род ее, никто другой не помешают! Вот парень-то вырос у свата Судислава Володиславича! На лету бьет!
— Попадись мне этот сокол сизый… — Велем оглянулся туда, где раньше стояла Дивляна, и с беспокойством заметил, что ее там уже нет. — Эй, мать! — гаркнул он, обращаясь к проходящей мимо Родочесте, и жрица аж подпрыгнула от неожиданности.
— Пойдем, я сам, сам провожу! — с готовностью откликнулся Вышеслав. — Ступай со мной, сыне, я тебя доведу."
"Следуя за ним, Велем скоро очутился перед избушками жриц. Здесь, как и везде на Перыньей горе и в окрестностях, было много людей, все хотели еще разочек глянуть на Деву Ильмеру.
