В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
Но и в то время, когда старинушке Еливцу было шесть лет, ничего подобного на берегах Ильмеря не происходило, и мудрость предков не помогала. Надо было самим искать какой-то выход.
— Соберем мы, мужи словенские, посольство в Ладогу! — решил наконец Вышеслав. — Поедем с вами да сами с родичами Огнедевы потолкуем. Может, выкуп им предложим. — При этих словах Медяня досадливо скривился. — Может, обменяем на кого…
— Это на кого же? — подбоченясь, недоверчиво спросил Городиша.
— А у нас, что ли, девок мало?
— У тебя-то и верно, немало.
Четверо его сыновей при этих словах дружно грохнули хохотом, и многие засмеялись вместе с ними.
— Особенно когда с лица они… ничего себе! — добавил болван Воротило.
Согласившись с предложением Вышеслава, народ разошелся по своим избам. При Вышеславе остались только брат Доброкрай — второй, Родослав, еще не вернулся из Ладоги, куда уехал провожать полянина Белотура, — и старшие сыновья троих братьев.
— Есть тут замысел один, — негромко начал Вышеслав, убедившись, что за столом в полутемной избе сидят только самые близкие, доверенные люди (даже женщин разослали по разным делам).
"Чего хочет в этом сложном деле он сам, Вышеслав давно уже понял. И отъезд Домагостевой дочери в Киев, и ее брак с Вольгой для него были одинаково невыгодны, поскольку в любом из этих случаев Ладога приобретала могучего и полезного союзника. То, что девушка вдруг оказалась Девой Ильмерой, было прекрасным случаем оставить ее у себя и тем самым получить заложницу от ладожской старейшины.
— Вольга Судиславич — парень упрямый, — говорил он с намеком, переводя взгляд с одного ближайшего родича на другого.
