В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
Вспомнилось, как Родоча, когда еще была незамужней девушкой, а младшие сестры — глупыми девчонками, рассказывала во время вылазок сюда за грибами и брусникой, что папороть — это хвосты зеленых собак самого Белого Старика, которые живут, зарывшись в землю, а стоит ему свистнуть — они выскакивают, чтобы разорвать всякого, на кого он укажет. Смешно вспомнить, как долго они ей верили… А ведь знали, что никаких зеленых собак там нет, потому что братья часто выкапывали черные корешки этих травяных хвостов, похожие на наконечники стрел, и вешали себе на шею как обереги.
"На глаза Остряне попался куст папоротника, растущий на небольшой полянке, не посередине, а ближе к краю, в котором было нечто особенное. «Вот он!» — сразу поняла она. Куст стоял отдельно от других и подходил для обряда. Остряна сбросила с плеч берестяной короб, в котором принесла из дома все нужное, и приступила к делу. Достав из ножен на поясе небольшой нож с рукоятью из лосиного рога (подарок братца Горяши, сам сделал, когда учился железо ковать, и это было первое его изделие, пригодное к делу), Остряна очертила лезвием на земле круг, так чтобы куст оказался в середине.
— Во имя Сварога, Перуна и Велеса! — одними губами, чтобы никто не слышал, бормотала она при этом. — Сохрани, Свароже, защити, Перуне, укрой, Велесе, внучку Велесову Остроладу, дочь Вышеславову, от духов нечистых, от навей черных, от лешего злого, от упыря лихого! Месяц ясный, стань мне в оберег! Звезды часты, станьте мне в оберег! Зори ясные, станьте мне в оберег…
Закончив, она позвала сестер:
— Сюда идите.
— Да какая тень, и так темно. — Богуша поежилась, плотнее кутаясь в плащ из толстой шерсти, и покосилась на папоротник, который стал воплощением всех опасностей Той Стороны и покушался на их души.
— Ну, неважно! Здесь север, сюда и садись.
— Прямо на землю?
— А вы из дому лавку принесли?
— Ну, может…
— Сидите, не шевелитесь и глаз с куста не сводите.
— Ой, матушка! — Богуша чуть не плакала, ругая себя, что уступила, как всегда, старшей сестре, которая заманила их в пасть к лесным духам.
— А может, не будет духов, зато сон нападет неодолимый, это куст будет нас усыплять. Вы не поддавайтесь, щиплите друг дружку, сон и отойдет.
