Но кое-что я всё равно сделаю…
Он размахнулся и ударил Альберта кулаком в лицо, так сильно, что тот от неожиданности сделал два шага назад и едва не упал.
— Это за то… что она… любит тебя, — произнёс Себастьян тихо.
Шагнул навстречу и ударил ещё раз.
— А это за то… что ты… любишь её…
Затем схватил Альберта за полу камзола и ударил в третий раз, разбив лицо в кровь.
— А это, чтобы дядя Гас поверил в нашу ссору, — прорычал он ему в лицо, — а теперь ударь и ты меня. Сильно!
— Как скажешь! — кулак Альберта впечатался в скулу брата.
Тибор бросился, навалился всем телом и выкрутил руку Альберту со словами:
— Да что с тобой, Берти? Ты совсем сбрендил, что ли? Какого гнуса ты творишь?
— Мы продолжим… позже, — прорычал Альберт.
Их взгляды с Себастьяном схлестнулись, и тот ответил, вытирая кровь с рассечённой губы:
В зале советов они сели по разные стороны стола. Вернулась Эверинн и, увидев разбитые в кровь лица, всплеснула руками и прошептала:
— Милосердные Боги! Это когда-нибудь, вообще, закончится?
Последней вошла Иррис.
Она не хотела быть здесь, но поскольку теперь и она принадлежала Дому Драго, закон обязывал её присутствовать на совете.
Большой круглый стол из чёрного мрамора, стоявший посреди комнаты, украшали искусно вырезанные знаки прайдов. Стулья с высокими спинками были придвинуты вплотную. Залом пользовались не так уж и часто, и сейчас слуга спешно открывал шторы и окна, чтобы разогнать застоявшийся дух и впустить в комнату свежего воздуха.
Гасьярд принёс руны, сел за стол и, окинув взглядом собравшихся, сказал:
— Уж будь добр, не тяни, — ответила Милена.
— Ну что же… Вы хотите знать, почему я составил два таких соглашения? — медленно произнёс Гасьярд. — Я отвечу — такова была воля верховного джарта. Салавар велел мне так сделать, и я не мог не подчиниться.
— И зачем это понадобилось нашему отцу? — Милена не сводила с дяди внимательного взгляда, надеясь, видимо, подловить его на лжи. — Может, затем, чтобы выдать замуж леди Иррис вовсе не за Себастьяна? А за Драгояра, к примеру?
— А затем, — Гасьярд посмотрел на Милену со злорадством, — что Салавар сам хотел жениться на леди Иррис.
— Что? — этот возглас вырвался у Иррис сам собой.
— Вы все хотели правды? — спросил Гасьярд с тонкой усмешкой. — Так вот это и есть правда — Салавар это придумал, но он понимал, что леди Иррис не согласится на такое, и он… наделся, что впоследствии она передумает.