Что эта связь убивает их обоих, превращая жизнь в невыносимую пытку притяжения и запретного желания, а значит, нужно поскорее с ней покончить. Он ведь тоже несчастен. Судя по тому, что рассказал Цинта. А значит нужно изгнать из души эту магию, разорвать связь и освободить друг друга, и потом им обоим станет легче.
Но на самом деле легче ей стало почти сразу.
Он не может не прийти.
Иррис выпила бокал вина. Для храбрости.
Бутылка фесского золотого появилась на её столике ещё утром вместе с вазой фруктов и фужером на тонкой витой ножке. Она подумала, что Себастьян так внимателен — каждый раз присылает ей то сладости, то фрукты, то ароматную осеннюю клубнику, и сегодняшняя бутылка вина была очень кстати. И ей снова стало не по себе за то, что она обманывает будущего мужа, за эту встречу втайне от него и постыдную связь, которой не должно было быть, и за то, что эта связь заставляет её испытывать. Сегодня ей нужно покончить с этим раз и навсегда, и тогда она попросит Себастьяна повторить ритуал, и всё станет, как надо.
Она вздохнула и расправила складки на платье, в сотый раз разглядывая себя в зеркале — ей хотелось выглядеть серьёзной и строгой. Но из зеркала на неё смотрело лицо белее мела и глаза, как два плошки, полные сапфирово-синего ужаса, и бледно-голубое платье совсем не придавало её лицу серьёзности, но зато удивительно шло к её глазам. Иррис била нервная дрожь, и чтобы чем-то занять непослушные руки, она взяла с собой веер и направилась в оранжерею. Именно там она просила у Альберта встречи. Там, перед закатом.
В это время оранжерея точно будет пуста, слуги собираются в храме для молитвы, и именно это время, между закатом и ужином, во дворце самое тихое. Себастьян после обеда уехал по делам в город и обещал быть только поздним вечером, а от охраны она ускользнула, перебравшись на соседний балкон по широкому каменному фризу.
В оранжерее было тихо. Уходящее солнце играло под куполом всеми оттенками алого золота и, преломляясь на гранях стекла, рассыпало разноцветные пятна по листьям экзотических цветов. Иррис прошла в центр, туда, где находился фонтан в украшении статуй и мраморных лебедей, печально склонивших головы к воде, и остановилась, сжимая в пальцах ручку веера.
Сейчас идея встречи с Альбертом здесь стала казаться ей очень плохой. Уединённое место, никого посторонних, благоухание цветов, алый закат — всё это слишком походило на свидание. И всю её решимость как ветром сдуло.
