Она ведь тоже была в отчаянии, она уже почти смирилась …
Её ждёт портниха со свадебным платьем…
Через три дня свадьба…
Теперь она снова в отчаянии, только теперь уже совсем по другой причине…
И она просто глупо счастлива, до полной пустоты в голове…
А ещё ей до одури стыдно. И страшно.
Разом навалилось всё — их разговор в оранжерее, то, как она целовала его руки… и губы! Как рыдала в комнате, не помня себя от горя, и то, что приснилось ей сегодня утром. Иррис чувствовала, как её лицо заливает краска смущения. Она лишь на мгновенье представила, как он на неё посмотрит, как коснётся её руки, и сердце зашлось в лихорадке. Она совершенно не знает, как себя вести, потому что рядом будет Себастьян, и потому что все поймут! Они точно поймут, что она просто не в себе! Это нельзя не увидеть.
Почему-то необходимость встретиться с Альбертом лицом к лицу пугала её до жути, до дрожи в коленях, и ей хотелось, как маленькой девочке, убежать и спрятаться под кровать, залезть в шкаф, куда угодно, только бы не оказаться перед ним при свидетелях.
Альберт ведь наверняка опять поцелует её руку так, как на балу, и будет говорить полунамёками, понятными только ей, и задавать вопросы, от которых можно провалиться сквозь пол и притягивать её взглядом, лаская своим огнём. А она только и может думать, что о том сне, о его руках и губах…
И всё опять повторится.
В конце концов, она убьёт их обоих.
— Альберт? Ты жив! Невероятно! — воскликнула Милена, помахивая каминными щипцами. — И только попробуй сказать что-нибудь про яд! Я ещё не всё расколотила в этой комнате, найдётся что-то и для твоей головы!
Альберт усмехнулся, прошёл к креслу, аккуратно перешагивая через многочисленные осколки, и сел в него, закинув ногу на ногу.
— И я рад тебя видеть, моя сестра-отравительница! Как твоё заточение? Смотрю, тебе не скучно…
— Зачем пришёл? Посмотреть на моё унижение? — голубые глаза вспыхнули гневом.
На самом деле он пришёл, чтобы расторгнуть их союз.
Эта история с ядом за одну ночь поменяла его приоритеты. Сейчас ему нужно быть на стороне Себастьяна, чтобы можно было знать обо всём, что происходит вокруг Иррис, чтобы быть с ней рядом, не вызывая подозрений.
Во всяком случае, именно так он сам себе это объяснял.
Но он не спешил обрадовать сестру своим вероломством. Ему предстояло ещё узнать, она ли подсыпала яд, хотя, судя по её лицу и осколкам, устилавшим пол сплошным ковром, это вряд ли была Милена.
— Пришёл спросить, что ты обо всём этом думаешь, — спокойно сказал Альберт, — потому что я-то уж точно не верю, что яд подлила ты. Лет пятнадцать назад — легко, но сейчас ты не настолько глупа, чтобы совершать такие поступки.