Главное условие боя наступившей весной: взять город Харьков и оставить за собой его контроль. В середине февраля под командованием майора Толубеева началась смертельная драка за улицы и здания столицы. Медики отмечали необычный бой: казалось, что раненые, воспринимая жизнь как последнюю возможность, вновь обретали силы, чтобы выжить....
Четыре — беглым!
Четыре снаряда взорвались на пригорке, который только что рассматривал полковник. Вдруг там зашевелились, метнулись в стороны тяжелые пятитонные грузовики, которые отсюда казались игрушечными, с них начали на ходу соскакивать солдаты. Полковник взглянул на лейтенанта, а тот уже передавал также спокойно и бесстрастно:
— Квадрат восемнадцать. Картечь. Беглый.
Все шло как надо. Однако Ивачев уже настроил себя на гневный лад, выпрямился, громко произнес:
— Плохо смотрите, лейтенант! Давайте побольше огня!
Лейтенант оторвался от стереотрубы, ответил спокойным голосом:
— Цель накрыта, товарищ полковник.
Ивачев и сам видел, что цель накрыта. Обернувшись к связисту, спросил, как бы не замечая лейтенанта:
— Ну, что там, на КП? Не приехал еще командующий?
Связист вызвал командный пункт, послушал, ответил отрицательно.
— Передайте им: сейчас еду. А вы, лейтенант, наблюдайте внимательнее. — Поглядел еще раз на правый берег и добавил совсем другим тоном: — Придется вам, лейтенант Пьянков, перевести наблюдательный пункт на другое место.
Как бы в ответ на его слова с того берега пронесся снаряд и упал немного левее церкви. Полковник, стоя среди площадки, выразительно посмотрел на Пьянкова, снова прислушался. Издалека возникло гудение басовой струны, оно кончилось сильным ударом; колокольня закачалась, с трехногого столика упал зуммер.
— Вот это трахнуло!
— НП перенести! — уже тоном приказа произнес полковник и начал спускаться по лестнице.
Почти одновременно два снаряда взорвались в стороне от церкви.
Пьянков посмотрел вслед комдиву, перевел взгляд на связиста, тот будто ждал этого взгляда, ответил:
— Он у нас горячий, да отходчивый! — И в тоне его голоса слышалась гордость за командира дивизии.
Пьянков приказал снимать провода и перебираться на элеватор, сбежал вниз, к полковнику. Тот стоял у церкви, подняв голову, и как бы следил за пролетающими снарядами. Вот один ударил в основание колокольни, но древняя кладка была твердой — только мелкие осколки, свистя, как пули, пронеслись над головами. Увидев лейтенанта, Ивачев приказал ему сесть в машину, подвез его к элеватору.
