Главное условие боя наступившей весной: взять город Харьков и оставить за собой его контроль. В середине февраля под командованием майора Толубеева началась смертельная драка за улицы и здания столицы. Медики отмечали необычный бой: казалось, что раненые, воспринимая жизнь как последнюю возможность, вновь обретали силы, чтобы выжить....
Перед концом рабочего дня позвонил сам Ранссон:
— Господин Толубеев? Я жду вас на восьмом причале в порту…
Толубеев запер комнату, сдал ключ фрекен Сигне и бросился на улицу.
Таксист, чрезвычайно ловко ныряя меж машин, высадил его у шестого причала. Как ни мал был опыт Толубеева в работе разведчика, столько-то он понимал: не обязательно, чтобы таксист знал, куда он спешит. К сожалению, шестой причал был пуст, и таксист даже спросил — не подождать ли господина?
Толубеев отослал его и только после этого заторопился на восьмой.
"Осло-фиорд тяжело и медленно накатывал серые волны на серый бетон причала и заградительных бон. Было холодно, резко ветренно, неуютно. Но фиорд все равно дышал удивительной свободой, хотя Толубеев знал, что не так далеко по нему бродят немецкие сторожевики, а в приграничных водах с той же страстью к поиску, ловле и убийству шныряют норвежские таможенные катера, перенявшие немецкую манеру стрелять без вопросов.
Ранссон сидел на холодной каменной причальной тумбе и неспешно курил сигарету.
Он заспешил вдогонку за Ранссоном, который все еще носил левую руку на перевязи и двигался не очень-то уверенно, как будто у него кружилась голова.
Здесь Ранссон, видно, чувствовал себя в полной безопасности, так как поднял правую руку и приветственно помахал Толубееву.
Толубеев заказал душистого, как видно, совершенно химического рома и кофе и, когда хозяин поставил перед ними все эти блага, торопливо сказал:
— Мне нужно домой и как можно скорее!
— У вас есть здесь друзья, на которых вы можете положиться? Дело в том, что с моей покалеченной рукой один я с лодкой не справлюсь.
— Попрошу тех, что приняли меня…
— А, господа Свенссоны! Что же, это приличные люди, и к тому же отличные мореходы.
Толубеев удивленно взглянул на рыбака. Тот отмахнулся:
— А, мы были обязаны знать каждый ваш шаг.
