Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
– Что интересного? Детство свое вспомнили? Не такое оно у нас было, а вот у нынешней ребятни такое. Но только закончилось оно рано, вот в чем беда! А здорово здесь, правда?
– Здорово, – согласился Буторин. – Например, у них в лагере всегда есть тихий час после обеда.
– И кормят четыре раза в день, – поддакнул Коган. – А что, Максим, нельзя как-то отомкнуть эту дверочку? Может, там завалялось чего-нибудь пожевать.
– Можно, – кивнул Шелестов. – Завалялось. Тут много чего завалялось. Ладно, пошли. Только не в столовую, а в кабинет директора лагеря.
Они пошли вчетвером по дорожке к административному корпусу. Между скульптур и белых березок. На них грустно смотрели окна спальных корпусов, как будто ждали, что эти люди сейчас сделают что-то такое, что снова закипит жизнь и оживет лагерь. Шелестов чувствовал, что все члены его группы начали ощущать эту атмосферу. Настоящий человек, если у него есть сердце, никогда не останется равнодушным к детям, к животным и произведениям искусств.
В кабинете было просторно и прохладно. Каждый уселся там, где ему было удобнее. Кроме стола и десятка стульев в кабинете был диван и два глубоких кресла. Максим открыл термос, который привез с собой, выставил в ряд стаканы и вопросительно посмотрел на товарищей:
– Ну, кому кофе?
– Пивка бы сейчас, – улыбнулся Буторин.
Налив в четыре стакана кофе, Шелестов коротко изложил ситуацию: в поле зрения попала экономист авиационного завода Люба Сазонова.
– Вот так всегда. Кому на мосту шпалы обнюхивать, а кому экономисток танцевать.
Сосновский, потягивая маленькими глотками крепкий кофе из граненого стакана, пропустил ехидную шуточку мимо ушей. Шелестов заметил ситуацию и подумал, что сейчас многим станет не до шуток. Он рассказал о найденных у Любы консервах производства Белгородского мясокомбината.
– По моей просьбе Маринин сделал запрос, ответ из Наркомата пищевой промышленности и из Управления тыла РККА пришел вчера вечером. Партии продукции комбината 36778, 3680 и 3682 в июне 1941 года отправлялись в службу тыла Западного Особого военного округа.
– Значит, кто-то из тех, кто встретил войну на границе, мог привезти сюда пару банок тушенки, – пожал плечами Сосновский.
