Он завел автомобиль и уехал, даже не прогревая двигатель.
""Довольна? Я же говорил, только хуже будет"".
Куда уж хуже? Я не ответила. Что тут было сказать? Если бы я вовремя слушала Зверя, у меня вообще бы не было проблем...
На негнущихся ногах я вернулась в офис. Здесь уже никого не было, кроме Леночки.
- О Господи! - вскрикнула она, увидев меня. - Изольда! На тебе лица нет! Что случилось?
Я опустилась в кресло, закрыв лицо руками.
- Дай воды, пожалуйста.
- Сейчас! - я не поднимала головы, слышала лишь, как застучали каблучки. - Вот, держи, - она сунула мне в руку прохладный стакан.
- Спасибо, - пробормотала я.
Леночка села в соседнее кресло, участливо положила руку мне на плечо.
- Милая, ну что случилось? Кто-то умер?
Что ж, наверное, вид у меня был соответствующий, раз она могла так подумать.
- Я.
- Чего? Не говори глупости.
А у меня действительно было чувство, что я умерла. В сердце было так пусто, уже даже не больно, просто пусто, ощущение беспомощности и безвозвратности. Я сама вырыла себе могилу, собственными руками.
Я просидела неподвижно минут десять.
- Тебе лучше? - заботливо спросила Леночка.
Лучше? Мне? Навряд ли.
Но Леночке я кивнула:
- Я в порядке.
- Это из-за Кирилла? - не отставала та. - Вы поссорились? Я видела, как ты побежала за ним.
- Поссорились, - эхом повторила я. - Если бы.
Ссора - это всего лишь ссора, ссора всегда подразумевает примирение.
- Я не понимаю, - между бровей девушки пролегла морщинка. - Что случилось?
- Все хорошо, - пробормотала я, возвращая Леночке стакан. - Правда, все хорошо.
Я встала и побрела к кабинету Золотаревского.
- Старик, наверное, меня уже искал?"
"Леночка вскинул брови, в отличие от остальных, я никогда не называла Владимира Петровича стариком.
- Нет, - она пожала тонким плечиком. - Закрылся у себя сразу после собрания и не выходил.
Что ж, это не было удивительным. Конечно же, он все знал заранее.
Я легко постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.
Золотаревский сидел за столом, подперев рукой подборок, и смотрел на меня. Перед ним не было никаких бумаг, как обычно, столешница абсолютно пуста. Похоже, он вот так сидел и ждал меня все это время.
У меня в горле встал ком.
- Проходи, - пригласил старик.
Я прикрыла за собой дверь и прошла к креслу, села, как школьница в кабинете директора, сложив руки на коленях. Молчала.
- А ведь я предупреждал, - когда молчание затянулось, сказал Золотаревский. - Мало того, показал наглядно. Но нет, все по-своему.
- Вы правы, - я опустила голову, - мне нет прощения.
- А вот это чушь! - его голос стал строгим. - Прощение есть всем и всегда. Только слабаки не умеют прощать и держат в себе злобу. Кир очень великодушный человек, он поймет и простит.
Я вымученно улыбнулась, вот на этот раз я словам старика не верила. Я не заслуживала прощения.